Редакторская заметка: сразу после выхода статьи «Calling Fudgepacker» в прошлом номере мы получили наводку от Equinox. Проведя небольшое детективное расследование, нам удалось разыскать Dave, и наш LaesQ лично взял у него интервью.
Почему ты покинул сцену Spectrum в 2000 году?
Хороший вопрос, позволь мне начать с самого начала. Я был одержим Spectrum с момента, как получил его в 1984 году. Я не был заядлым покупателем игр, но читал ежемесячные журналы и всегда выбирал либо топовые проекты, либо что-то редкое и нишевое. Я доверял рецензиям, и в большинстве случаев они оказывались верными. На Spectrum выходило много средних и откровенно плохих игр, но попадались и настоящие шедевры. Мне также был интересен музыкальный аспект — не то, что обычно ассоциируется со Spectrum, но я был буквально помешан на аддоне Specdrum и использовал его для живой группы, в которой играл в 1986 году (на 4-дорожечной подложке, а не вживую на сцене — к черту это).
Когда Your Sinclair закрылся, в редакции прозвучал призыв к читателям объединяться в PD-группы и собираться «за кулисами», что я и сделал. Я встретил многих людей, включая вас — Extacy 3 и United Minds, в частности, были полными безумцами, и британская андеграунд-сцена начала оживать. E3 были топовой демо-группой в Великобритании, и вы отлично представили нас на фоне уже состоявшихся европейских команд, таких как Mad Guys и всех остальных, кого я забыл. Простите!
Затем я составил библиотеку PD, потом занимался журналом Crashed, и понял, что эпоха «живого» использования реального Spectrum стремительно уходит в прошлое.
Я осознал, что всё окончательно переместится в интернет вместе с эмуляцией, и почувствовал, что мне больше нечего там делать. Я буквально стал «лишним», потому что у меня не было ПК и интернета, кроме еженедельных посещений интернет-кафе, чтобы понять, из-за чего весь шум. Так что у меня уже была причина двигаться дальше и посмотреть, что ждет меня в жизни. Летом 2000 года я недолго проработал в магазине игр Retro X в Shepherds Bush в качестве «того самого 8-битного парня», но я использую слово «работал» в кавычках, так как мне так и не заплатили.
Что случилось с Knuckle Girls? Ты тоже их бросил?
Я знал Amanda и Claire довольно много лет в Лондоне, мы увлекались инди-поп сценой середины 80-х. Когда я уехал на пару лет в Ноттингем в 1992 году ради смены обстановки, мы, конечно, стали видеться реже, но Amanda начала интересоваться сценой Spectrum как способом связи со мной. Мы обменивались идеями в письмах и пересылали кассеты. У неё был мой 128K Toast Rack, но она им почти не пользовалась.
Помнишь этих девчонок? Я не видел их много лет и понятия не имею, где они и чем занимаются. Дружба приходит и уходит, такова жизнь. Они были «Linda Barker от мира демо-сцены»: у них никогда не было своих Spectrum, они никогда не покупали и не играли в игры, им больше нравилось играть в Sonic, FIFA, Golf и Ice Hockey на Sega Megadrive. Linda какое-то время была редактором YS, но тоже не имела Spectrum и не покупала игры — для неё это был карьерный шаг, работа, не более.
Amanda и Claire были теми еще любительницами выпить, искали веселья и не отличались ответственностью. Но с ними лучше было не связываться, когда они были пьяны или под чем-то другим: они могли быть довольно взбалмошными, невежественными и гедонистичными. Плохое влияние, как сказала бы моя дорогая матушка. Кто-то однажды предположил, что они лесбиянки, но это было не так. Было необычно видеть девушек на сцене Spectrum, но, как я уже объяснил, их вклад был весьма опосредованным.
Почему ты выбрал никнейм Fudgepacker?
Это имя рассмешило меня после того, как я услышал его в одном «видео для взрослых», которое смотрел в начале 90-х. Там стояли трое гетеросексуалов вокруг бильярдного стола, двое парней и одна девушка, и обсуждали вчерашние события, перемежая это вставками из самих действий. В стиле Голливуда. И один из парней сказал что-то вроде: «Она сказала, что не хочет забеременеть, она хотела, чтобы я упаковал ей помадку (fudge)!» с очень густым техасским акцентом. Вот что мне показалось смешным. Позже слово появилось в уличной лексике как гей-оскорбление. Я не привык обзывать людей, если и обращаюсь, то предпочитаю использовать имена. Поэтому я перестал его использовать и стал просто Dave Fountain.
Немного секса ради забавы не является прерогативой какого-то пола или ориентации, так что проблема с гей-оскорблением была в головах других людей, а не в моей. Несколько лет назад на форумах World of Spectrum я возразил против комментария о том, что у Dizzee Rascal «голова обезьяны», наряду с другими агрессивными оскорблениями в его адрес. Я выступил против этого, но не получил поддержки. Я сразу покинул группу и не знаю, чем всё закончилось. Того парня забанили. Когда видишь что-то действительно вопиющее, нельзя просто игнорировать или оправдывать это, нужно называть вещи своими именами. И если нет оправдания подобным комментариям, надо отвечать за свои слова.
Что ты сделал со всем своим старым оборудованием Spectrum?
Я всё упаковал и связался со St. John Swainson, которого знал по Crashed. Я чувствовал, что у него всё будет в хороших руках. Было много всего, слишком много, чтобы перечислять, но что мне было с этим делать? Кому бы это понадобилось, да и кто бы стал заморачиваться с вывозом? Оно могло бы годами пылиться на чердаке и сгнить. Я не жалею об этом. Я бы не стал даже доставать всё это из коробок сейчас, если бы оно у меня осталось.
Есть ли у тебя какой-то «звездный час» в мире Spectrum?
Не уверен, наверное, не мне судить. Я взял на себя fanzine Crashed, когда Mark Sturdy, по сути, зашел в тупик. Журнал ожил, и даже я удивлялся, откуда брал материалы, ведь сцена до интернета была в глубоком кризисе. Писать его и печатать было весело, это давало чувство достижения.
К счастью, мне удавалось продавать его через прилавки в нескольких магазинах подержанных игр, так как число подписчиков стремилось к нулю. Я делал по 300 копий каждого номера, что, на мой взгляд, было неплохо, и приносило доход. Печать стоила 100 фунтов, я брал по фунту за номер. Ключ был в том, что я выходил на новый рынок — людей, которые помнили, что у них был Spectrum годы назад, и не знали, что он ушел в андеграунд. Всё, чего я хотел, — это выйти в ноль, поэтому был доволен результатом. Я был предоставлен сам себе, и если бы у меня тогда было что-то получше, я бы, наверное, этим не занялся.
Думаю, нас было двое или трое в Великобритании (как ты, например), кто привносил вайб drum and bass / rave в AY-музыку. Она отличалась от стиля, который доминировал в европейских демках. Например, Axel F меня просто выбешивал.
Я знаю, что Fountain PD была крупнейшей и лучше всего организованной библиотекой PD в Великобритании, возможно, даже крупнейшей в мире на тот момент? Я был помешан на шрифтах и гарнитурах, пытаясь собрать самую большую коллекцию в одном месте. Они попали в последние выпуски OUTLET. Спрос на программы на кассетах или дисках быстро падал, так что это никогда не могло стать «жизнеспособной вещью».
Ты скучаешь по «сцене»?
Честно говоря, не могу сказать, что да. Я изредка смотрю новые демки и игры на YouTube и ценю тот факт, что невероятные вещи до сих пор происходят, учитывая скромные возможности компьютеров, но с течением времени я уже не ловлю тот кайф, что раньше. Я скучаю по людям, обмену письмами/дисками, сотрудничеству и чувству товарищества.
Сцена изменилась, не возникало ли желания вернуться?
Не могу сказать, что было. Я никогда не был кодером в полном смысле слова, я был самым базовым пользователем BASIC и умел мастерски обращаться с чужим утилитным софтом, но мы всегда просили вас собрать наши скромные кусочки в готовый продукт. Я интересовался музыкой в Soundtracker и графикой в Art Studio, и дальше этого не развивался. Хотя, думаю, я делал некоторые необычные вещи, например, изображения из Viz и Beavis & Butthead, отрисованные вручную попиксельно, если это вообще так называется.
Чем ты занимался с 2000 года?
Ну, я уехал из Лондона в Кент, потому что случайно встретил кое-кого очень особенного, и всё завертелось как в вихре. Через несколько недель я уже обосновался там, нашел работу и жил в старом коттедже у Ла-Манша в St. Marys Bay. В первой же поездке от станции Ashford мы проезжали мимо маленькой церкви 13-го века в поле, окруженном овцами. А после жизни в Лондоне, в основном в Silvertown, который был промышленной зоной с социальным жильем в просветах, где деревья и трава всегда были в дефиците, я подумал: «Черт возьми, вот он я, вот моя жизнь, я не вернусь». Кент прекрасен: большие города, маленькие деревни, сельская местность, потрясающие береговые линии, курорты, гавани, деревенские пабы… что тут может не нравиться? Это был фантастический старт.
Я работал на строительстве железной дороги Channel Tunnel Rail Link от Folkestone до Ebbsfleet, управлял рабочими поездами, строил пути и инфраструктуру с нуля. Это было захватывающе и очень хорошо оплачивалось, так что я смог взять ипотеку на дом. Впервые в жизни всё сложилось так, как надо. Я открыл свой небольшой бизнес по ремонту садовой техники и занимался этим несколько лет. Катализатором стала Emma, она раскрыла во мне лучшее, и я смог достичь своего потенциала рядом с ней. До этого в Лондоне я общался в основном с бродягами и неудачниками, просто тогда этого не видел. Не то чтобы я стал образцовым членом общества, я не потерял свою приземленность, социалистические взгляды или мнение. Я до сих пор считаю себя аутсайдером, смотрящим со стороны, как и всю свою жизнь.
Я написал биографию о жизни с высокофункциональным аутизмом (с оговорками), о котором не знал до сорока с лишним лет. Это объяснило чертовски многое, вот что я могу сказать. Это было терапевтическое упражнение — выписать всё и увидеть четкие указатели на то, что большинство вещей не были «типичными». Но я понимаю, что без аутизма я бы, наверное, не сделал и половины того, что в итоге совершил, и не могу сказать, что о чем-то жалею. Кроме того случая, когда я боднул полицейскую лошадь на матче Millwall. По правде говоря, лошадь направили на меня, когда я пытался добраться домой, но полиция настояла, что это было нападение. Я люблю животных, зачем бы я стал это делать? Было больно.
Думаю, будет не слишком большим преувеличением предположить, что уровень аутизма в таких нишевых сообществах, как 8-битная сцена, довольно высок. Засудите меня, если я не прав.
Какие у тебя планы на будущее, и есть ли там место для Spectrum?
Я на полупенсии и достаточно удачлив, чтобы не работать.
Моя жена всё еще работает, и если нам когда-нибудь понадобятся деньги на что-то серьезное, я тоже пойду работать, не важно куда.
Я в душе отшельник и люблю работать над своими проектами, заниматься домом, садом, чинить вещи. Просто сесть и выучить новый навык, потому что тебе это нужно — это освобождает. И при всех своих недостатках и негативном влиянии на общество, интернет и современные технологии дали личности возможность добиваться многого. У меня есть только эмулятор Spectacular, и хотя я несколько раз думал о воссоздании того самого странного и нишевого текстового квеста, который сделал на GAC, не думаю, что мир сильно пострадает, если он не попадет в список дел.
Я всё еще пишу музыку сейчас, используя Reaper и FL Studio в своей домашней студии (Dream Pop и Shoegaze), и помогаю группам и отдельным лицам развиваться, предлагая бесплатный мастеринг и продакшн для их песен. Пока я не стану известным, чтобы зарабатывать этим на жизнь, но это не совсем обо мне.
Я люблю помогать людям, и деньги никогда не были моей мотивацией. Не вижу, как возвращение к 8-битной музыке может быть привлекательным. Если бы в 90-х у меня был Amiga, как у тебя, я бы делал музыку на ней, а не на Spectrum. Я использовал то, что было под рукой, и тогда у меня был только 128K +2. Свой первый ПК я получил только в 2000-м, но в 97-м у меня была PlayStation, и Music и Music 2000 были просто великолепны для экспериментов.
Что ж, спасибо, что нашли меня, я не прятался, поймите.
Поделитесь вашим мнением о статье