Коломбо начинает думать
Краткое содержание первой главы: сосед Коломбо чего-то перестал жить. Детектив вызвал полицию, но полицейские оказались слишком умны для того, чтобы раскрыть преступление...
Коломбо часто говорил о себе гордо: следствие. Даже в отчёте мог написать: «Следствие зашло в тупик, провело там минут пять и только потом, не семеня, более степенно пошло дальше».
В деле катастрофически не хватало свидетелей. Но на то Коломбо и был гениальным сыщиком, чтобы без труда решить эту проблему. Детектив на скорую руку соорудил плакат: «РАСПРОДАЖА!!! СЭЙЛ!» Потом подумал и добавил: «...ОРМУН!!!» Коломбо решил, что сотня-другая девочек школьного возраста расследованию не повредит. Тем временем место преступления посетили: делегация отчисленных из Полицейской академии (фанаты Коломбо), бригада поющих патологоанатомов (сплошь красивые девушки, фанатки Майкла Джексона и зарплаты) и одинокий маньяк-не-убийца. Почему «маньяк-не-убийца»? Убивать-то он убивал, но доказать этого никто так и не смог.
Коломбо знал, что убийцу всегда тянет на место преступления. Литература это подтверждала: поезд, раздавивший Анну Каренину, ещё не раз цинично стучал колёсами по той самой рельсе, да и сам Коломбо частенько бывал на кухне, где регулярно с размаху тапком гладил тараканов. Поэтому каждого входящего детектив оглядывал с ног и (если ноги были некрасивые) до головы.
Первый свидетель вряд ли мог серьёзно помочь следствию: он был слепым.
— В тот день, — гнусаво давал он показания, — друзья позвали меня на шашлыки...
— С водочкой? — уточнил Коломбо.
— Нет, друзья сказали, что водочка из меня не получится, а вот шашлыки...
Детектив от греха подальше прогнал свидетеля — уж очень хотелось шашлыков.
...Вечером, когда Коломбо шёл домой, слепой свидетель взял его за рукав зубами собачки-поводыря.
— И вы знаете, — как ни в чём не бывало продолжала жертва некачественных мониторов, — друзья оказались правы: водочка из меня ну никак! В меня — пожалуйста, бутылка за бутылкой, а из меня — фигушки!..
Но это было вечером, а в течение всего дня Коломбо собирал улики. Кое-как объяснив местным жителям, что такое улики, к полудню он получил их целую гору. Выбрав наиболее подходящие и красивые улики (попался даже новый цветной телевизор!), Коломбо отнёс их домой и сжёг. Он не любил простых дел.
Осмотрев место преступления, сыщик торопливо направился на кухню в поисках еды. Чугунная сковородка с характерными отпечатками лба покойного соседа напомнила следователю о существовании жены. «Как она там?» — тихо ужаснувшись собственным мыслям, подумал Коломбо... «КАК, ОНА ТУТ?!» — взвизгнул он, увидев до боли в глазах знакомый, воздушный силуэт, так точно повторяющий очертания квадратного дверного проёма... Фу! Показалось! Это был всего лишь сосед Коломбо (не тот, который умер, а с другой стороны, дальше по улице), прожигатель жизни, бабник, донжуан — словом, тот тип человека, который старательно замалчивается в творчестве Бориса Моисеева.
— Здорово, сержант! — он умел взбесить Коломбо двумя словами.
— Старший лейтенант! — поправил детектив.
— Ой, извини! Старший! Конечно, старший! СТАРШИЙ сержант! У тебя тут очередное убийство?
— Да, убийство... — Коломбо откинулся на подушки, закурил последнюю сигару из коробочки на столе и пустился в рассуждения. Иногда сыщика прерывали поклонницы Мадонны (его с нею путали), и он оставлял в их блокнотах уверенные чернильные кресты. — В лесу убили ёлочку, а кто её убил? А?! Трусишка зайка серенький?! Вряд ли! Не та фактура! Тогда КТО?! — Коломбо обожал брать на понт.
Сосед побледнел, взгляд его забегал, он нервно сглотнул. Глаза Коломбо — два жёлто-малиновых не то круга, не то пентадекаэдра, если такие вообще есть, — пронзали его насквозь.
— Мусор! — бешено глядя куда-то мимо Коломбо, крикнул он, после чего вскочил на руки и убежал.
С этой минуты Коломбо решил подозревать в убийстве соседа. Ну не нравился ему сосед и всё тут! Зачем он так подозрительно хамил последние пятнадцать лет? Эта чудовищная, кощунственная привычка заправлять газонокосилку спиртом! К тому же он конькобежец, тем легче ему встать на скользкую дорожку! А это наглое «Мусор!» — уголовник, точно уголовник! Коломбо вытащил из кармана карандаш и крупно написал на своей фотографии (другой бумажки не нашлось): «Я ТИБЯ ПОДАЗРЕВАЮ Ф УБИСТВЕ НАШЕВА СОСЕДА! ДОБРАЖИЛАТЕЛЬ». Анонимка — только первый шаг, сейчас главное — деморализовать преступника, вынудить его сделать ошибку...
В это время сосед Коломбо (не надо объяснять какой?) с блаженной улыбкой высыпал содержимое своего мусорного бака в мусоровоз.
...Дома Коломбо сел в глубокое кресло, взял вечернюю газету с кричащим заголовком «Мадонна не умеет писать!» и принялся глушить крепкое пиво с воблой, мутно глядя в потрёпанный томик испанской поэзии эпохи Возрождения. Наличие этого томика чудесным образом превращало запой тупого солдафона в драму интеллигентного офицера. Коломбо это нравилось. Он ждал озарения.
...Следствие зашло в тупик.
Продолжение следует!
Поделитесь вашим мнением о статье