Дмитрий Ибикус — Про железнодорожные войска

25 июня 1999

Дмитрий Ибикус

Про железнодорожные войска

Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 21 Sep 97 17:30:00

Про железнодорожные войска

Картинка первая — "Утро в роте"

Факт. А вот для нашего мехбата сии сушилки были — рай земной. Потому как зимой температура в казарме опускалась до -8. И лишь в сушилке спали о?уевшие от бурости местные царьки. Как правило не очень светлой кожи и не очень широко раскрытых глаз.

А в роте тоска. На ногах грибок, на теле вши. Чмошные зачуханцы, боясь холода, спали в одежде — а это верный способ обвошиться. По ночам слышался постоянный скрип зубов и чесание немытых с осени тел, перемежающееся лопаньем под пальцами несозревших гнид.

Единственная возможность не заиметь вшей — поставить кровать под полувыбитое окно, и спать, снимая на ночь форму, и накрывшись, кроме 2 одеял, еще и матрасом и шинелью. Спать тяжеловато, зато уютно. Правда, к утру под кроватью наметается сугробчик снега. Снег налетает и в сапоги.

По утру штук пять задротов бредут, почесываясь, за поломоечным инструментом. Инструмент — две палки с перекладиной, некий прапрадед швабры. На нижнюю палку намотана ветошь, которой уже, видимо, вытерли все сколупаторы и бульдозера роты. Тряпка никогда не меняется и не моется, просто, когда она саморазрушится — наматывается новая.

Данный струмент периодически опускается в ведро с жижей — водой этта назвать нельзя. Затем проводится по полу. Насколько тяжелы эти усилия, не знаю, но ребятишки проводят данную операцию с мукой на лице, давя между делом непередавленных за ночь вшей — занятие бесперспективное, ибо нарождается их явно больше. Дело не в том, чтоб вымыть пол — важно показать, что он мокрый. Отмывать его все равно никто не будет — через год-другой поверх положат новый слой совкового "линолеума".

К слову о умывальнике — поскольку удобства на дворе, а там -30, то по-малому ходят в умывальник же. Можно себе представить, какой духан стоит к утру!

К 8 часам поднимается остальная толпа — шатаясь, бредет в столовую. В столовой дают жеванную картошку с шелухой и обмороженную, вареную рыбу с кишками и хлеб, при попытке порезать который вся булка налипает на нож. Толпа останавливается у условной линии, затем по команде стартует, сметая все на своем пути. Кто что урвет — миску рыбы, полбулки хлеба, картошины с гнилью — тот то и съест. Делиться никто не будет — нет такого понятия.

К слову о вкусе — котлы периодически моют керосином, поэтому о истинном вкусе продуктов можно только догадываться — впрочем, это к лучшему.

Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 21 Sep 97 17:30:00

Про железнодорожные войска

Картинка вторая "Про засранцев"

Начнем, пожалуй, с госпиталя. Госпиталь тот расположился недалеко от нашего гарнизона в лесочке. Лесочек как лесочек — березовый, слева железная дорога, справа — асфальтовая. По одной ходят чадящие тепловозы, по другой еще более чадящие кразы. Атмосфера, впрочем, соответствующая.

Гошпиталь был собран из "сборно-щелевых" щитов. Щиты должны были затыканы паклей, но здание собирали дембеля на аккорд, а посему никакой пакли не было. Так как не было еще и отопления, в палатах стояли печурки, а за дровами воины в лес ходили. Зимой. В белье и халате. В тапочках на босу ногу. В -37 градусов мороза.

Слава богу, самолично в этта время там лежать не пришлось, а очутился я в хирургии на освидетельствовании, а поскольку особо больным не был, и отслужил уже первый год, особо ничем себя не утруждал. Да и поддержка, слава богу, была.

Рядом с хирургией находилось инфекционное отделение, попросту — "засранцы". О них и речь пойдет.

Как попадають в "засранцы"? Да оччень даже запросто — лето, жара за 30 градусов, колы-пепси не было да и быть не могло — кругом одни рельсы да балласт. Воду зачастую не подвозят, а ежели и подвозят, то из скотомогильников. По крайней мере, вкус и запах ее однозначно о этом говорит. Если же совсем не подвезут — бойцы воду из луж попивают — с различными там нимфозориями и туфельками, а также сержантскими сапогами.

Через неделю-две (а то и три), начинается дикий понос, пока бескровный. Причем содержимое кишечника вылетает за два-три часа, а дальше идет одна вода. То есть что сзади, что спереди. Правда, спереди вода уже не идет — организм резко обезвожен. Пить засранцу приходиться по литру в 15-20 минут, и бегом бежать на очко — все как у утки. Затем понос переходит в кровавый. Если мер не принять, то летальный исход весьма возможен.

Такой засранец привозится в госпиталь на открытом грузовике, ибо на закрытом просто нельзя (догадайтесь почему). В гошпитале ему выдается пара белья. Солдатское белье — рубашка и кальсоны. Они в данном заведении в принципе не имеют пуговиц, а посему воин бредет по пыльному вытоптанному двору инфекционного отделения, одной рукой держа штаны. Так как добежать успевают не каждый раз, естественно, сзади кальсоны (правильнее было бы назвать калсоны) имеют нежный желтый потек. Одежа меняется раз в неделю, воды почти нет. Соответственен и запах.

Главное строение в инфекции — сортир. Сортир мощный, очков на семь, но его постоянно не хватает. В него постоянно очередь — и все равно успевают не все. Каждый день в сортир высыпают по ведру хлорки — глаза режет аж на другом конце двора — этта вам не комет.

Как лечат засранцев? Есть засранцы тяжелые — только что пришедшие. Их лечат дикой дозой антибиотиков, что обеспечивает дисбактериоз на долгие годы. Затем поют еловым настоем. Как только больной начинает вставать и передвигаться по двору, начинается самое интересное — трудотерапия. Группа номер один таскает кирпичи из пункта А в пункт Б, вторая группа назад. Так с утра до вечера. Группа "борзых" следит, чтобы меньше шести кирпичей не брали. Что такое шесть кирпичей (силикатных, белых!), для человека, который еще вчера на ноги встать не мог — немцы в концлагерях были, наверное, нежнее.

Провинившийся наказывается либо тасканием кирпичей бегом, либо "совочком". Совочек — большая совковая лопата, ею зачерпывается цемент (кило с десяток), и бегом несется по двору. Ежели цемент просыпается (а его ветром разносит), бежать приходиться заново.

Как питаются засранцы? Они не питаются. Им питание противопоказано. То есть оно им положено, но его съедает та же самая группа "борзых", которые живут здесь давно и выполняют "работу" санитаров и медбратьев. Естественно, они не работают — за них работают больные. То есть максимальное, что дают засранцу в день — это ложка прошлогодней картошки, растолченной с водой. Без соли! И четверть кружки чая без сахара. Посуды на всех не хватает, едят по очереди. Санитария, мля!

Как развлекаются засранцы?
О, развлечения эти широки и разнообразны — это и игра в улиточку (проползание по полу коридора) и хоровое отжимание с хоровым произношением на раз-два — "Как я опух, как я о@уел". После отбоя больные тренируются поднятием ног под сорок пять градусов, и удержанием их в таком положении пять минут. Кто хочет, попробуйте! Ежели кто ножки опустит, то вся палата будет держать ноги еще пять минут. Воспитание через коллектив!

Как выписываются засранцы?
Когда засранец наконец решит, что он выздоровел — а это он решит уже в первый день интенсивной трудотерапии, он должен накакать на бумажку и показать ее врачу. Ежели врач решит, что кал достаточно тверд и темен, а также соответствует запаху, больной (о радость), выписывается. Весьма распространена была покупка кала — у кого он потверже, какал на бумажку, а другой нес показывать, как свое. Подлог наказывался жестоко — еще неделю лечения. Анализов не было НИКАКИХ!

Подведем итоги. Средний засранец, лежавший две недели, худел на 15-25 килограммов. Пролечившийся три недели был похож на узника бухенвальда — и не без основания.

В целом же система настроена на то, чтобы жизнь медом не казалась. Но ведь воины же присягу давали — стойко переносить все тяготы и лишения армейской жизни...

ЗЫ. Ну вот, пожалуй, и все на сегодня. А кто слушал, то выводы сделает, и не пойдет... воду из лужи пить. :-)

Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 19 Aug 97 21:36:00

Про железнодорожные войска.

Раз уж стиль повествования наметился, а тем еще так много, то маленькие повествования эти буду просто нумеровать.

Итак, картинка 3, "О патруле".

Так как войск был целый гарнизон, а демократией и защитой военнослужащих тогда никто не занимался, войнов надо было охранять. В первую очередь — от самих же себя.

То есть, вывезенные из средней азии, кавказа и прочих отдаленных от сибири местностей, войны-железнодорожники рвались на свободу. Оно и понятно — парень с гор за солью спустился, его поймали, вывезли туда, где снег либо гнус, засунули в тесную казарму и заставили строить какую-то железную дорогу, назначение которой так и не удалось осмыслить.

К тому же за пределами воинской части обитали некие существа, коих в горах было количество явно недостаточное, а назывались они малопонятным словом "джэншына"!

Третья причина, по которой личный состав, так сказать, отличники боевой и политической подготовки (это название сложно переоценить, так как автомат сии бойцы видели только на наглядном пособии на стене, а о политике — на уровне — "Вот ты какой северный олень") рвались на свободу — сугубо гастрономическая. Ибо еда в столовой, хоть и была калорийной, но вкусной назвать ее было малореально. А в чайной кроме котлет и сметаны был еще и хлеб.

Дык вот, народ всех цветов кожи и оттенков глаз и волос (кто говорил, что у нас нет людей с черным цветом кожи?) рвался наполнить город, который, хоть и областной центр, однако на такое количество голодных солдатских глаз, желудков и гениталий был явно мал. А посему — надобно было с этим бороться. Что и поручили некоему патрульному взводу.

Работа была простая — ездить на 66-м с мигалками, ловить воинов в форме и без формы и доставлять их на местную губу. Но так как губа в те времена уже была перегружена, а в части нашей велось активное строительство, то везли их к нам.

Программа перевоспитания была такова.

Шмон — отбираются все колющие, режущие предметы, пуговицы, завязки, ремни и головные уборы.
Разминка перед работой. 1.5–3 часа бега по кругу по плацу — под палящим солнцем. Если пойманный вел себя вызывающе, отбирали портянки. Бывали случаи, когда сыпали песок в сапоги. Охрана была гуманной — не сыпали соль.
После данной процедуры, в процессе которой охранник периодически прикладывался к фляжке, начиналось отжимание с фирменным приговариванием — на лечь "Как я опух", на подняться "Как я о;уел". Количество отжиманий начиналось от 70–100.
Водные процедуры. "Желающие пить выйти из строя" — звучала команда, и в первый раз попавшие сдуру выходили. Пить им предстояло из ротных унитазов. Причем не из бачков, а из непосредственно самого унитаза — его конструкция позволяла коснуться губами жижи. Разрешалось слить воду — "для прохлады".

Бурой народ, не желая так унижаться, пробовал махать кулаками — расправа была короткой. Борзово связывали, опускали головой в унитаз, где он и отдыхал, пока ему на головы не оправлялись желающие.
Достаточно разогретый народ мог наконец приступать непосредственно к работе. Работа была простой — бери больше, кидай дальше, а методы сходные — это и "совочек", и рекорды по переноске кирпичей. Причем задание ставилось охране — если штрафники не выполнят должное, охрана будет это делать после обеда. Другой вопрос, 3–4 бойцам приходилось вытягивать такие куски асфальта и камни, которые моя юмз-шка не могла поднять — а это что-то!
После такого разгрузочного дня пойманные развозились по частям, чтобы там еще получить по 3–5 суток губы. В грузовик их приходилось уже вносить.

Итого, от 4 до 10 часов под солнцем, без капли воды, без еды. Этот режим приятно скрасит ваш досуг и послужит великолепным поводом сбросить лишние килограммы — а заодно и годы жизни.

Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 22 Aug 97 22:35:00

Про железнодорожные войска.

Картинка четвертая. "О младшем сержанте да о его сколупаторе".

Как и многие "младшие командиры", окончившие учебный полк, мы рассылались по дальним батальонам. Кому куда повезло, а скорее — и не повезло вовсе.

Поясню подробно. В учебном полку пытаются научить солдата (правда, там его называют курсантом) командовать и работать с какой-либо техникой. Поскольку от желдорбатов требовалось только выполнить план по отсыпке полотна либо по монтажу дороги, вопрос сей был актуальным. Надобно сказать, учили весьма качественно — не чета даже и ПТУ многим. База замечательная, практики навалом, и главное — не деться никуда. Учись — не хочу.

А "пытались" потому, что немалое количество курсантов было мало предрасположено к русской речи в частности, и к человеческой речи вообще. Им бы еще на деревьях вниз головой висеть да бананы жрать. Впрочем, хвоста не видел ни одного. Тех же, кто с дерева уже слез, и способен хотя бы понимать русскую речь, собирали в отдельные взводы и давали по две сопли на плечо. "Младший сержант" — "МладшОй"

И вот, оттоптав положенные полгода и чему-то научившись, солдатики с трепетом ожидали распределения. Распределение состояло в рассылке по городам и весям. Городам, правда, реже.

В роте, с грустным приколом певали песню-переделку

"Тихо в лесу — только не спит кабан
Знает кабан, что ему на БАМ,
Вот и не спит кабан"

Самое интересное, что был у нас Боря Кабанов, и поехал он именно на БАМ. Видимо, в штабе тоже певали эту песенку. Кто не знает, что такое БАМ, расскажу особо после. Кто постарше знает — "Байкало-Амурская магистраль". Взглянув на карту, понять можно многое. Не так далеко и край колымский...