Феномен Дж. Р. Р. Толкина: книга и жизнь
-------======= Размышлизмы =======-------
Феномен Дж. Р. Р. Толкина: книга и жизнь
Они пришли на Клуб с «полевки», благо на улице +25 по Цельсию и солнечная погода. «Единороги». Он — в легком доспехе, с мечом за спиной, она — в тунике, с кинжалом на поясе. Люди оборачивались, «понимающе» кивали головой, улыбались. А «единороги», не обращая на них внимания, прошли к нашей точке и заговорили. О чем — не важно, важно — им было хорошо и весело…
Из жизни Большого Клуба.
Кто только о нем не писал: теологи, психологи, литературоведы, филологи, политики… Только его эта суета нисколько не беспокоила, вряд ли он осознавал, что рождается в его пишущей машинке. И скорее всего, разгоревшиеся вокруг его сочинений страсти вначале Толкина позабавили, а потом озадачили. Во всяком случае, двадцать лет после выхода «Властелина колец» он молчал, только ухмылялся, наблюдая за ажиотажем, и попыхивал трубочкой, покачиваясь в кресле-качалке на веранде своего домика.
Самый читаемый автор второй половины XX века, полюбившийся одновременно и критикам, и рядовым читателям, «старый хоббит», как называют его одни, и «мудрый Гэндальф», по признанию других, — Дж. Р. Р. Толкин, почтенный оксфордский дон, чья сказка стала для многих жизнью…
Родился в 1892 году в Оранжевой республике (ЮАР), в 1894 году мать перевезла детей (появился младший брат) в Англию. В 1895 г. умер отец, с 1896 по 1899 семья живет в крестьянском доме в деревеньке Сейрхоул, в миле от Бирмингема. Для четырехлетнего Толкина открылся совершенно новый мир — мир сельской провинции, как его называют англичане, кантрисайд, который во многом сформировал будущего писателя.
Рано прочитал «Алису в Стране Чудес» и, подобно многим, полюбил эту сказку для «маленьких и взрослых». Любил читать рассказы про индейцев и часто бегал по окрестностям с луком и стрелами (ролевик по жизни — это диагноз ;). Наконец, нашел поистине свое чтение — скандинавские легенды, книги английского писателя Джорджа Макдональда, позже названные критиками «первыми ласточками» ныне популярного жанра фэнтези, и сказки Эндрю Ленга, где полным-полно было драконов, благородных рыцарей и прекрасных принцесс…
В промышленном Бирмингеме маленький Дж. Р. Р. нашел себе неожиданное развлечение: его внимание привлекли надписи на огромных самосвалах, перевозивших уголь. Написано вроде было по-английски, но как произносить эту абракадабру, Толкин не знал. Так он открыл для себя древний, но все еще живой язык жителей Уэллса — валлийский, в котором позже приобрел авторитет специалиста с мировым
В школе Джон познакомился с энергичным преподавателем по имени Джордж Бревертон, который ввел мальчика в еще один язык, староанглийский. Годы учебы в Оксфорде, первые серьезные увлечения литературой (в дополнение к уже выученным языкам добавились новые — древнегреческий и даже «экзотический» финский, на котором Толкин прочитал наконец «Калевалу»).
В 16 лет Джон встретил девушку Эдит Братт, соседку по дому, в который братья перебрались с помощью опекуна после смерти матери. Эдит была красавицей — или только казалась ею Джону, но какая
разница. Пожениться молодые люди смогли лишь в 1926 году. Можно только позавидовать этой паре. У них всё было как в сказке: они жили долго и счастливо, воспитали четверых детей и оба умерли в глубокой старости...
И всё. Юность Дж. Р. Р. кончилась, и вместе с нею ушли из жизни невзгоды. Оставшиеся полвека протекали на редкость спокойно для блестящего знатока средневековья, уважаемого профессора, чуть старомодного во вкусах и пристрастиях домоседа, любящего мужа и
Жизнь как жизнь, решительно ничего экстраординарного, если не считать пяти книг, невесть откуда вынырнувших на поверхность его унылой биографии и превративших благообразного старца в идола нового, шумного и взбалмошного поколения.
Книги его понимают по-разному, каждый видит в них своё откровение... Сам Дж. Р. Р. написал как-то притчу:
Притча о башне
Один человек построил башню из камней
древних развалин. И люди стали восхищаться
ею и спорить — откуда камни и как она была
построена. А потом в пылу споров раскатали
её по камушку, чтобы разрешить свои сомне-
ния, да ведь, кроме того, на многих старых
камнях были остатки чудесной резьбы, кото-
рыми иначе нельзя было полюбоваться. Башни
не стало. А жаль — ведь она была высокая и
красивая, с её вершины было видно Море...
В самый канун 1930 года молодой профессор англосаксонской литературы в одном из оксфордских колледжей начал как бы между прочим сочинять детскую сказку о смешном и трогательном народце — хоббитах. Появившаяся в 1938 году в издательстве «Аллен энд Анвин» книжка разошлась неплохо, хотя сенсации не произвела. И всё же издатель посоветовал начинающему автору подумать над продолжением.
Толкин стал с дотошностью истинного специалиста достраивать сказку всякого рода научными приложениями. Вычерчивал генеалогические древа своих персонажей, придумал и зазубрил намертво воображаемый календарь своей сказочной страны, её хронологию — отсюда один шаг оставался до создания «исторического фона»! Создал алфавит... И из внешне бесхитростной детской сказки по кирпичику (по камешку) был выстроен целый художественный мир — в буквальном смысле слова мироздание. Middle Earth — Средиземье; происходит оно от древнего скандинавского Milgaard — Средняя Земля-Мир, в отличие от Мира Верхнего, небесного, и Мира Нижнего, подземного...
Гигантская книга в трёх томах — а это: действие, простирающееся на два полных года, плюс ещё детальная хронология на предшествовавшие шесть с половиной тысяч лет и более чем сотню последующих (!); три с половиной сотни персонажей; шесть десятков прекрасных песен, стихотворений и баллад; и кто сосчитает, сколько сюжетных и смысловых пластов! — завершена была только в 1948-м, а свет увидела в 1955 году.
Подходящего обобщающего термина творению английского писателя не подобрать просто потому, что не было до того в литературе ничего подобного. Вот, к примеру, интерпретации нескольких американских и английских литературоведов, взятых из одного лишь сборника статей — «Толкин и критики», 1968 года издания:
Сказ о героической одиссее, о богатом приключениями военном походе. Этическая хроника мира Средиземья. Повесть о простом человеке-«винтике», волею судьбы вознесённом к её сокровенным рычагам, управляющим мирозданием. Моральная притча о коррумпирующей сущности власти — и «исторический» рассказ о том, как последняя была низвергнута с трона. Философский роман об извечной
Феномен Дж. Р. Р. Толкина: книга и жизнь
…в битве и многими упорно не замечаемом единстве Добра и Зла, и о личной ответственности каждого за свершённое однажды неверное.
Подходящего обобщающего термина творению английского писателя не отыскать просто потому, что не было до того в литературе ничего подобного. Смущают прежде всего масштабы: грандиозная, космических масштабов мистерия, сотни действующих лиц и необычная детализация романа-эпопеи, буквально почасовая хронология. Целый художественный мир — открытый, изменчивый, рвущийся со страниц.
Философское начало в этой Несказке тоже нестандартное.
Свободный выбор думающего человека — на этом строится здание нравственности в мире Толкина. Не на беззаконии и анархии (что было бы странно для писателя-христианина, которым до последних дней оставался Дж. Р. Р.), но и не на слепом следовании догме; а именно на свободном выборе, основанном на знаниях.
Персонажи — хоббит Фродо и его спутники — в чём-то тоже символы. Гэндальф символизирует силу под стать волшебству Колец — мудрость, и хотя его прямое вмешательство в ход событий сведено к минимуму, вряд ли без духовной поддержки волшебника маленький хоббит выполнил бы свою миссию.
Разница между традиционным сказочным героем (пусть и выступающим сначала как Иванушка-дурачок) и Фродо Бэггинсом — огромна. И не в личной скромности Фродо: он не тянет в «записные» герои ещё потому, что постоянно раздвоен, постоянно мучается от свалившейся на него ответственности — справится ли? И порой испытывает приступы слабости, даже отчаяния; бывает нерешителен и делает ошибки. Словом, человек, не «герой». Это не фольклорный Фродушка Дурачок, вышедший на бой с очередным драконом, а «маленький человек» реалистической прозы, вдруг ощутивший себя сосредоточением вселенских столкновений. Фродо становится героем, вершителем судеб — не сразу, не просто: взял да стал. Для него это — драма.
И боится Саурон, властелин Мордора, не Фродо-борца за правду, а Фродо-соперника — не иначе воцариться хочет, дабы править мудро и справедливо, но цель у хоббита иная — уничтожить сам искус Власти. Маленький Фродо мыслит и действует так, словно сызмальства знает: «Всякая власть развращает», да и ещё множество других истин. Мыслит и действует как человек двадцатого века — хотя и не человек он вовсе, и время действия драмы теряется в сказочном «давным-давно»…
Вспомните, чем в традиционной сказке завершается победа Добра над Злом? Известно: короной, принцессой и полцарством в придачу. Автор «Властелина Колец», проживший и переживший «без четверти» XX век, полагал иначе. Искус Власти с большой буквы — мотив, привнесённый уходящим столетием. И старинная легенда о предке Арагорна, одного из героев, который не уничтожил Кольцо Всевластья, но поддался искусу — и власть в конце концов его и раздавила…
Профессиональное знание истории средних веков подсказало Толкину образ сдвинувшегося с привычных орбит мира, когда переселяются целые народы, а некоторые вообще бесследно исчезают. И не важно, в сущности, что в конце концов Фродо выполнит свою миссию и вернётся домой. Потому что странное и грустное это возвращение: вместе с магией Колец уходит из Средиземья всякое волшебство — и доброе, и злое. Само Средиземье меняется, становится всё более «легендарным» и приходят люди. Эта символическая эстафета от сказочных толкиновских героев к людям не случайна — сказка Толкина, разбивая в который раз жанровые границы, шагнула в нашу реальную
Феномен Дж. Р. Р. Толкина: книга и жизнь
Я прочитал «Хоббита» в десять лет и мне, честно говоря, повезло — Толкина тогда ещё никто не знал и издали сказку в каком-то сборнике. (Сегодня в это даже верится с трудом. ;) И забыл... А в 1991 появился в нашей библиотеке «Властелин...» («радужный») и сразу вспомнилась та, детская сказка. Новая книга стала не просто сказкой — она стала откровением, смутным и ещё непонятным, но очень интересным, книгой для чтения на одном дыхании. Я заболел, но «единомышленников» тогда не нашёл и, после выздоровления, осталось в душе что-то светлое, доброе... навсегда.
А кому-то повезло (или не повезло, это с какой стороны посмотреть :) и они нашли друг друга — те, кто стал «толкинутыми», кто воспринял Книгу, поверил в неё, те, чья детская привязанность не ушла, осталась на всю жизнь. Появились клубы, «ордена», где постепенно образовались сообщества «ролевиков» — тех вечных детей, актёров, жизнь которых немыслима без Игры, кто счастлив и весел, несмотря на тяготы нашей жизни, потому что наша жизнь — тоже Игра, более реальная, но не менее играбельная.
Потом появились компьютеры, ролевые игрушки, но «настоящий ролевик» никогда не предпочтет их пусть ещё неумелому, но «своему» модулю товарища по клубу («пусть, научится ещё, станет настоящим Мастером») или живой «полевке», где и разомнешься, и повеселишься, и персонаж отыграешь...
Не надо искать истоки Истории Средиземья — можно потерять его. Тот мир, что создал Толкин, появился из скандинавских сказаний, но он — законченное целое, свой, пёстрый мир. У него есть история, есть население, есть правила существования в нём... Те, кто поняли его, приняли его — принадлежат ему. Появляются ассоциации, и сказка для взрослых становится отражением их жизни — нашей жизни, такой знакомой. И незнакомой.
Появляются продолжения, опровержения... Не-сказка подвергается переосмыслению. Недавно слышал даже, что, мол, «Толкин-то — некромант!» Ведь есть в Рунах слово «Хогби» (правда, что-то напоминает? ;) и означает оно «мерзкого карлика, живущего в могильных...
И не ясно, стала Не-сказка жизнью, или наоборот, жизнь Не-сказ...
Последнее фото Толкина сделано незадолго до смерти, 9 августа 1973 года. Старик-профессор опирается одной рукой на трость, а другой держится за богатырский ствол «черной сосны» (одна из достопримечательностей оксфордского Ботанического сада, как говорят знавшие писателя, — любимое дерево Дж. Р. Р.). Ствол и вправду могуч; под такими деревьями сиживали странствующие рыцари, переводя дух после схваток с драконами, а путешественники рассказывали случайным попутчикам легенды и предания былых времен.
И кажется, что, коснувшись рукой исполинского дерева, старик Толкин сам ушёл в не-сказку, которую когда-то придумал. И не старомодный пиджак с вязаным жилетом на нём, а грубый дорожный плащ с капюшоном. А в руках вместо изящной палочки с закругленной ручкой — увесистый сучковатый посох. Старый добрый волшебник, неутомимый бродяга Гэндальф остановился в тени могучей кроны, чтобы передохнуть. Много пройдено, а путь впереди ещё долгий...
Гэндальф не спешит. Добрые волшебники живут долго.
Я там не был. И хоббитов я не видел! ;)
Поделитесь вашим мнением о статье