Критика: А. Сапковский о фэнтези. Продолжение
-------======= Критика =======-------
Анджей Сапковский
«ВаренИк, или Нет золота в Серых Горах»
(c) «Nowa Fantastyka», 1997
(c) перевод Евгения Вайсброта, «ЕСЛИ», 1997
<продолжение, начало в предыдущем номере>
ПРИЗВАННЫЙ — ПРЕСЛЕДУЕМЫЙ
Именно эту-то лирическую меланхолию, печаль по уходящему времени и кончающейся эпохе, сдобренную оптимизмом и надеждой, артистически использовал Толкин во «Властелине Колец». У меня слезы наворачивались на глаза, когда Корабль забирал Фродо из Гавани и когда Сэм извещал Рози, что он только что вернулся. Да-да. Мэтр Толкин проехался по артуровскому архетипу как донской казак по степи, ну что ж, он был Первым и Великим. Тот, кто позже кинулся по тому же следу, получал ярлык эпигона. Да и как же мог не получать? Ведь архетип-то был тот же самый!
В пользу мэтра Толкина надобно сказать, что указанный архетип он использовал так блестяще, столько сил и труда вложил, дабы превратить архетип в пригодное для усвоения современниками повествование, что создал собственный архетип, архетип Толкина.
Повторим эксперимент, вновь обратимся к книге фэнтези, взятой с нашей полки, посмотрим, о чем она.
Так вот, живет-поживает в более или менее сельской местности герой и чувствует себя недурственно. Вдруг появляется таинственная фигура, обычно чародей, и сообщает протагонисту, что тому необходимо не откладывая и без проволочки отправиться в Великий Поход, ибо от него, протагониста, зависят судьбы мира. Потому как Зло собралось напасть на Добро. И единственное, что Злу можно противопоставить, — это Магическое Нечто. Магическое же Нечто укрыто Где-то Там, Хрен Его Знает: скорее всего в Серых Горах, где, как известно, золота нет.
Призванный «герой» делает круглые глаза, поскольку и в самых смелых своих снах не думал — не мечтал, что от него могут зависеть судьбы мира. Он малость сомневается в словах чародея, но тут на него обязательно и неожиданно нападают Черные Посланцы Зла, и ему приходится от них бежать. Бежит он в Хорошее Место, там обретает минуту покоя и там же узнает о Легенде и Предназначении. Что делать, выхода нет. Протагонист вынужден совершить Великий Поход, используя карту, которую автор предусмотрительно поместил в начале книги. Карта кишмя кишит щедро разбросанными Горами, Чащобами, Болотами и Пустынями со Страшными Названиями. Не беда, что Главная Квартира Врага, к которой надо пробраться, находится на северном или восточном срезе карты. Можно не сомневаться, что герой станет двигаться зигзагом, поскольку должен посетить все Страшные Места. Ходить прямыми дорожками в фэнтези категорически противопоказано и даже запрещено.
Естественно, герой не может путешествовать в одиночку, поэтому ему быстренько подбирают Дружину — коллектив колоритных и вдохновенных субъектов. Само собой разумеется, все идет зигзагом, а приключения в Страшных Местах, от которых стынет в жилах кровь, перемежаются буколическими передышками в Дружественных Долинах. Зло будет повержено, по крайней мере, до того момента, пока автору не взбредет в голову писать продолжение — потому что в этом случае Зло «возродится» и все придется начинать заново.
Таким образом, вся мощная волна посттолкиновской фэнтези — это жанр, открывающий мало нового, штампованный, низкопробный, чепуховый и не заслуживающий, чтобы о нем говорить серьезно. Таково
Критика: А. Сапковский о фэнтези. Продолжение
Мнение критиков, а с чем же еще считаться, как не с их мнением? Кстати, кроме вторичности фабул, надо учесть еще два элемента — болезненную тягу авторов фэнтези к конструированию многотомных саг и... книжные обложки.
Лицом к фанатикам
Обложка книги — ее визитная карточка. Если на ней мы видим название, намалеванное истекающими кровью буквами, а несколько ниже — щерящуюся морду с вытаращенными глазами, то можно сказать сразу, что это низкопробный «ужастик», т. е. жуткое дерьмо. Если же на обложке полунагая бабенка в объятиях героя и если у оного героя в руках ятаган, а сверху на все это взирает дракон с внешностью истощавшего аксолотля, значит, мы имеем дело с нищенской, убогой фэнтези.
Почему так происходит? Почему, спрашивается, издатель собственной рукой навешивает на свою продукцию ярлычок, вопиющий о дешевке? Ответ прост. Издатель целится в так называемого ФАНАТИКА, а так называемый ФАНАТИК желает видеть на обложке картинку Бориса Вальехо, ФАНАТИК желает лицезреть голые ягодицы и груди, которые вот-вот вырвутся из-под накрахмаленных лифчиков. ФАНАТИК не ищет в фэнтези смысла, того самого смысла, который должен во весь голос кричать, что в ажурных доспехах никто в бой не кидается, ибо в таких доспехах невозможно даже продираться сквозь заросли крапивы, густо покрывающей яры и овраги Мрачных Пущ и склоны Серых Гор, где золота, как известно, нет.
Создается впечатление, будто фэнтези как жанр столь сильно испугался критиков, что в своем развитии начал пользоваться своеобразной мимикрией — словно бы отринул все претензии и полностью отказался от борьбы на Олимпе. Фэнтези не требует признания — ей достаточно табунов ФАНАТИКОВ, покупающих все, что появляется на прилавках. Лучшим тому примером являются известные циклы, сериалы фэнтези с вызывающим тревогу обилием продолжений.
Рекорд в этом смысле, вероятно, принадлежит некоему Алану Берту Эйкерсу, цикл которого — «Скорпион» — насчитывает свыше сорока томов. Неплох также старый нудяга Пирс Энтони со своим «Ксантом» — он накропал ровно тридцать книжек в серии, а попутно шлепнул еще семь с продолжениями цикла «Начинающий адепт», четыре «Таро» и массу других книг и циклов. На счету у Джона Нормана, о котором речь впереди, что-то около одиннадцати томов цикла «Гор». Скромных авторов, ограничившихся сагами из пяти, четырех, а то и вовсе трех томов, перечислить не удастся, ибо имя им — легион.
Жажда денег?
Любопытно, что большинство авторов, стряпающих жуткие саги, — писатели способные, умелые и интересные. Так почему же хорошие писатели тискают том за томом, растягивая циклы, вместо того, чтобы использовать идеи для написания чего-то совершенно нового? Кажется, я знаю ответ. Авторы влюбляются в своих героев, им трудно с ними расставаться. Осознав, что из протагонистов больше не выжмешь ни капли, они начинают лепить очередные тома об их потомках.
Авторы влюбляются в свои миры и карты. Если на такой карте есть Серые Горы, а пяти томов протагонисту оказалось недостаточно, чтобы убедиться, что золота там нет, тогда пишется том шестой. А в следующем, седьмом, появится смежный лист карты, и мы узнаем, что расположено к северу от Серых Гор, — а это будет, несомненно, Плоскогорье Серого Дерьма.
И наконец, авторы, по сути дела, лентяи, и им просто не хочется думать. Авторы — это ограниченные тупицы, и хоть ты тресни, им никаким кресалом не высечь из себя ничего оригинального, вот они и вынуждены трепать на ветру затасканную схему. К тому же авторы — расчетливые бестии: их интересуют только денежки, идущие за каждый том.
И все это — обратите внимание! — написал субъект, фабрикующий «Ведьмаков»!
Пока что субъект, фабрикующий «Ведьмаков», вроде бы признает правоту противников фэнтези, которые настаивают — повторяю вслед за Мареком Орамусом — на убожестве жанра. Согласен: жанр в своей массе чудовищно истощал. Однако я не могу признать правоту тех, кто утверждает, будто убожество это вследствие того, что действие происходит в надуманных мирах, а героев вооружают мечами. Я не берусь утверждать ничего иного, кроме того, что научная фантастика, киберпанк и т. п. не менее убоги в своей массе. Никто меня не убедит, будто мир, уничтоженный войной или катаклизмом, где каждый борется с каждым, а все вместе — с мутантами, лучше квазифеодального мира, где каждый борется с каждым и все вместе охотятся на гоблинов. Хоть ты тресни, я не вижу, чем полет на Тау Кита лучше и достойней экспедиции в Серые Горы, где золота, как известно, нет. Взбунтовавшийся бортовой компьютер для меня ничем не лучше по сравнению с предателем-чародеем, а лазер-бластер не становится для меня достойней меча, алебарды или окованного цепа. И превосходство пилота Пиркса либо Эндера над Конаном, которое я охотно признаю, следует для меня отнюдь не из того, что два первых носят скафандры, а третий — набедренную повязку.
Критика: А. Сапковский о фэнтези. Продолжение
Ле Гуин против Толкина
Однако в современной фэнтези можно заметить определенную тенденцию — явное желание вырваться из артуровско-толкиновской схемы. Эти попытки почти исключительно предпринимают авторы-женщины. В фэнтези последних лет виден решительный перевес пишущих дам.
Революция началась с Урсулы Ле Гуин, которая сотворила только одну классическую фэнтези — зато такую, которая поставила ее на подиум рядом с мэтром Толкином. Речь идет о книгах Земноморья. С опасной легкостью миссис Урсула вырвалась из толкиновской колеи и отказалась от артуровского архетипа в пользу символики и аллегории. Но какой?
Уже сам Архипелаг Земноморья — это глубокая аллегория; разбросанные по морю острова словно одинокие, обособленные люди. Жители Земноморья тоже одиноки, поскольку они утратили Нечто. Для полного счастья и покоя им недостает потерянной Руны Королей из сломанного Кольца Эррет Акбе.
В первом томе перед нами классическая проблема Добра и Зла. Есть также экспедиция героя. Но путешествие Геда отличается от обычных походов в Серые Горы — это аллегория, это вечное прощание и расставание, вечное одиночество. Гед борется за достижение совершенства с самим собой, он побеждает, объединяясь с элементом Зла, тем самым признавая дуализм человеческой натуры. Он добивается совершенства, признавая, однако, тот факт, что абсолютное совершенство недостижимо. Мы даже сомневаемся в уже достигнутом Гедом совершенстве — и правильно делаем.
«Гробницы Атуана» ведут нас дальше в закоулки психики. Вот Атуанский лабиринт, живьем взятый из архетипа, из критского лабиринта Миноса. Как и лабиринт Крита, лабиринт Атуана таит своего минотавра — это не классическое чудовище, которое рычит, брызжет слюной, роет землю и обрывает уши, смеясь при этом зловеще. Минотавр Атуанского лабиринта — это сконцентрированное зло в чистом виде. Зло, уничтожающее психику, особенно психику неполную, несовершенную, не готовую к таким встречам.
В такой лабиринт браво входит Гед — герой, Тезей. И, как Тезей, Гед осужден на свою Ариадну. Его Ариадна — Тенар. Гед, могучий маг, неожиданно превращается в напуганного ребенка — в сокровищнице лабиринта, в напоенной дыханием Зла тьме, его спасает прикосновение руки Тенар. Гед следует за своей анимой — ибо должен. Потому что он как раз и нашел утраченную руну Эррет Акбе. Символ. Грааль. Женщину.
И снова работает архетип: как и Тезей, Гед бросает Ариадну. Теперь Тенар вырастает до могучего символа, до очень современной и очень феминистичной аллегории. Аллегории женственности.
После восемнадцатилетнего перерыва миссис Урсула пишет «Техану», продолжение серии, продолжение своей аллегории женственности, на сей раз торжествующей.
В «Техану», как и следовало ожидать, надломленный и уничтоженный Гед на коленках приползает к своей аниме, а она теперь уже знает, как его удержать, какую роль для него отвести, чтобы стать для него всем, величайшей целью и смыслом жизни, чтобы этот бывший Архимаг остался с нею до конца дней своих, к тому же повизгивая от упоения, как поросенок. А зазнавшихся чародеев на острове Рок ожидает безрадостное будущее — работа в фирме под началом директора-женщины. О-хо-хо-хо!
СЫНОВЬЯ АМАЗОНОК — ДОЧЕРИ ГИГАНТОВ
«Техану» пришла поздно. За эти восемнадцать лет по полкам книжных магазинов пронеслась лавина феминистической фэнтези. С одной общей темой: женщина в мире мужчин. Женщина в мире Конанов как женщина в мире Фордов, Рокфеллеров и Лекоков. Не хуже их, а наоборот — лучше. С трудом, в тяжкой борьбе, но лучше. Женщина, героиня Мэрион Зиммер Брэдли, К. Дж. Черри, Танит Ли, Барбары Хембли, Патриции Маккиллип, Джулиан Мэй, Дайаны Пакссон, Мерседес Лэйки, Джейн Йолен, Паулы Вольски, Шери Теппер, Дженнифер Роберсон, Сьюзен Декстер, Патриции Кеннели, Фриды Уоррингтон, Джейн Моррис, Маргарет Уэйс, Филлис Эйнштайн, Джудит Тарр и других.
«Дамская» фэнтези — это отражение воинствующего феминизма на переломе шестидесятых — семидесятых годов, борьба женщин с «мужскими шовинистическими свиньями», которые помыкают ими еще и в Стране Мечты.
Рекорд в помыкании побивает Джон Норман. Из его цикла «Гор» так и хлещут очевидные комплексы и проблемы, с которыми автору следовало бы как можно скорее мчаться к сексологу, пока они не перешли в маниакальную стадию. Герои книг Джона Нормана исключительно насилуют. Женщину же у Джона Нормана, прежде чем изнасиловать, обязательно надобно связать, заковать в цепи, отхлестать и заклеймить каленым железом.
В повествованиях феминистской фэнтези женщины вырываются из конано-горовской схемы. Они сами могут рубануть нахала мечом либо вдарить заклинанием, а если даже кто-нибудь ее и изнасилует — горе тому! Не позже, чем в пятом томе саги он дорого заплатит за это. Уж тут некоторые авторши зашли слишком далеко. Героинь цикла Мерседес Лэйки «Клятвы и Честь», воительницу Тарме и чародейку Кетри, насилуют без конца, а они отряхаются и мстят.
В трилогии «Последний Глашатай Маг» её же рукотворства в качестве героя выступает некий Ваниель, мужчина. Я купил, мне захотелось узнать, что авторша думает о мужчинах. Оказалось — много. У Ваниеля достаточно нетипичные для мужчины эротические пристрастия, а авторша из кожи вон лезет, чтобы убедить читателя, будто это-то как раз то самое, что тигры обожают превыше всего. От приобретения двух очередных томов я отказался, напуганный перспективой того, что ожидает в них героя. В столь же типичном цикле «Литанда» авторства Мэрион Зиммер Брэдли героиней оказывается волшебница, скрывающаяся под чужой одеждой. Магиня окончила магический университет под личиной мужчины. Прозрачная аллегория самопожертвования женщины, желающей сделать карьеру в фирме «Rank
Ну, коли уж зашел разговор о Зиммер Брэдли, то она — вдохновительница известного цикла «Sword & Sorceress», то есть — внимание! — «Мечом и женской магией» (перевод мой, к тому же весьма свободный). Входящие в состав цикла сборники рассказов уже дошли до десятого номера и идут недурно. Эти сборники, если говорить о фэнтези, вообще-то единственное хорошее и верное место для удачного старта дебютантов и молодых писателей. А скорее — писательниц, учитывая лейтмотив. Правда, порой туда допускают и авторов-мужчин, но... смотри выше. Они должны склонить голову и согнуть колени, у них должна ослабнуть и опасть... мужская гордость.
Так что будущее жанра я вижу как на ладони.
Окончание в следующем номере
Поделитесь вашим мнением о статье