Тошнит от колец

╔╦══════════════════════════════════════╦╗
╠╝                                      ╚╣
║   █████  ██  █   █ █  █ █  █ █████     ║
║     █░░░█ ░█ █░█ █░█▄▄█░█░██░  █░░░    ║
║     █░  █░ █░█░█░█░█░░█░██ █░  █░      ║
║     █░   ██ ░█████░█░ █░█░░█░  █░      ║
║      ░    ░░  ░░░░░ ░  ░ ░  ░   ░      ║
║  ▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒    ║
║                                        ║
║             ███   █████                ║
║            █ ░░█    █░░░               ║
║            █░  █░   █░                 ║
║             ███ ░   █░                 ║
║              ░░░     ░                 ║
║           ▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒               ║
║                                        ║
║     █  █  ██    ███  ████  █   █       ║
║     █░█ ░█ ░█  █ ░█░ █░░▐░ █░  █░      ║
║     ██ ░ █░ █░ █░ █░ ██▌   █░  █░      ║
║     █░█  █░ █░ █░ █░ █░░▐  █░  █░      ║
║     █░ █  ██ ░█ ░ █░ ████  ██████      ║
║      ░  ░  ░░  ░   ░  ░░░░  ░░░░█░     ║
║    ▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒▒░     ║
║                                        ║
║        ДУГЛАС К.КЕННИ,Г.БЭРД           ║
║                                        ║
║          Пародия на книгу              ║
║           Дж.Р.Р.Толкина               ║
║        << ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ >>           ║
╠╗                                      ╔╣
╚╩══════════════════════════════════════╩╝

ТОШНИТ ОТ КОЛЕЦ

Дуглас К. Кенни, Г. Бэрд
Пародия на книгу Дж. Р. Р. Толкина «Властелин Колец»

САМОЕ, ЧТО НИ НА ЕСТЬ, НАЧАЛО (книги)

---

— Лепо ли то, что ты зришь? — произнесла чувственная эльфесса, соблазнительно раздвинув складки своего одеяния и чуть приоткрыв затенённые округлые прелести. У Фрито пересохло в горле. Голова шла кругом от выпитого эля и бушующей страсти.

Она выскользнула из своего невесомого наряда и, не стыдясь своей наготы, шагнула к оцепеневшему богги (*Богги — от англ. «болото», «пугало болотное», «болотник». Прим. составителя здесь и далее). Своей прекрасной ручкой она провела по волосатым пальцам его ноги, и он беспомощно наблюдал, как они скручиваются, будто стружка, от непреодолимого и жгучего желания обладать ею.

— Иди, тебе будет хорошо, — хрипловато прошептала она, теребя пряжку пояса, на котором висел его меч. Наконец ей удалось расстегнуть пряжку и, отшвырнув пояс, она проворковала: — Дотронься, дотронься же до меня!

Рука Фрито, как бы по собственной воле, дотянулась до деликатной выпуклости её эльфовой груди и обхватила её. В то же время вторая рука медленно поползла по тоненькой гибкой талии, прижимая её к своей бочкообразной груди.

— Пальчики... я обожаю волосатые пальчики, — простонала она, укладывая его на серебристый ковёр. Крошечными розовыми пальчиками своих ног она ласкала великолепный мех его подошв, в то время как нос Фрито вдыхал тепло драгоценного пупка эльфессы.

— Но я такой маленький и волосатый, а... а ты такая красивая, — хмыкнул Фрито, неловко освобождаясь от своих подвязок крест-накрест.

Эльфесса ничего не сказала, а только глубоко вздохнула и ещё крепче прижала его к своему божественному телу.

— Только сначала ты должен сделать для меня одну вещь, — прошептала она в его мохнатое ухо.

— Всё, что угодно, — всхлипнул Фрито, сходя с ума от нетерпения. — Всё, что угодно.

Она закрыла глаза, потом открыла их и, глядя в потолок, сказала:

— Кольцо. Отдай мне своё кольцо.

Всё тело Фрито напряглось.

— О нет, — воскликнул он. — Только не это. Что угодно, только не это.

— Оно нужно мне, — яростно и в то же время нежно сказала она. — Кольцо должно быть у меня.

Глаза Фрито затуманили слёзы и смущение.

— Я не могу! Я не должен!

Но он знал, что решимость его уже поколеблена. Медленно рука эльфессы скользнула к цепочке в его жилетном кармане. Всё ближе и ближе подползала она к кольцу, которое Фрито так верно хранил...

Пролог. О ТОМ, КТО ТАКИЕ БОГГИ

Богги — это непривлекательный, противный народ, численность которого значительно сократилась с увяданием спроса на сказки. Медлительные и угрюмые, очень мрачные, они предпочитают вести образ жизни, наполненный пасторальной грязью и нищетой. Они не любят механизмов более сложных, чем удавка, дубинка или «люггер»... Они всегда стеснялись Большого народа или «большаков», как они нас называют. Как правило, они нас теперь избегают за исключением разве что случаев, когда их соберётся сотня-другая, чтобы загнать одинокого фермера или охотника. Они невысоки ростом, пониже гномов, считающих богги хилыми, подлыми и непостижимыми и часто называющими их «ужасные богги». Они редко бывают выше трёх футов, но вполне способны справиться с существами вдвое меньше их, особенно если удаётся спрыгнуть на него откуда-нибудь сверху.

Что же касается богги, проживающих в Стай (* хлев), с которыми мы в основном будем иметь дело, то они исключительно однообразны, так как все носят блестящие серые костюмы с узкими лацканами, альпийские шляпы и узкие галстуки. Они не пользуются обувью, расхаживая на паре волосатых кургузых приспособлений, которые можно назвать ногами только благодаря месту, которое они занимают при теле. На их лицах застыло прыщавое злопыхательское выражение, свидетельствующее о глубоко сидящей страсти говорить по телефону непристойности, а когда они улыбаются, то есть что-то такое в том, как они мотают своими полуметровыми языками, что заставляет дракона с острова Комодо сглатывать, не веря своим глазам. У них длинные, умные пальцы, которые обычно ассоциируются с руками, которые много времени проводят на горле маленьких пушистых животных или чужих карманах. Они очень умело мастерят разные полезные вещи, вроде краплёных карт и капканов. Они любят есть и пить, играть в ножички с полоумными четвероногими и рассказывать полинявшие анекдоты, придуманные гномами.

Они устраивают скучные вечеринки, дарят дешёвые подарки и пользуются таким же уважением и любовью окружающих, что и дохлая выдра.

Они появились на Земле в Старые Добрые Времена, когда планета была населена красочными существами. Чтобы увидеть их теперь, надо выпить кварту (* 1.1 л) виски. Только у эльфов сохранились записи об этом времени, но большая их часть — это всякая эльфовская чепуха, похабные рисунки голых троллей и нечестные описания орковских оргий.

Всё это случилось в Третьей Эре, веке металлопроката Нижней Средней Земли, а записи этого периода давно поглотило море, а их обитателей — колбы кунсткамеры Рипли.

О своей родине современники Фрито не сохранили никаких записей отчасти потому, что уровень их грамотности и интеллектуального развития был чуть ниже уровня молодого окуня, отчасти же потому, что изучение генеалогии навело их на неприятную мысль, что чуть ли не всё зверьё окрестных лесов претендует на ветку в генеалогическом дереве богги.

И всё же по их сильному акценту и по глубокой привязанности к блюдам, приготовленным на бриолине, можно легко догадаться, что когда-то давно они мигрировали на запад. В их легендах и старых песнях, изобилующих сверхсексуальными эльфами и пылкими драконами, бегло упоминается местность вокруг Аспирин-реки между Деловой Древесиной и горами Папье-маше. Это подтверждается также рукописями, хранящимися в Великих библиотеках Двудора, старыми заметками из «Полицейской газеты» и тому подобное.

До сих пор неясно, почему они предприняли полное опасностей переселение в Олеодор (здесь и дальше большинство географических названий представляет собой наименование фармацевтических товаров: медикаментов, косметических товаров и тому подобное; Олеодор — название дезодоранта), хотя опять-таки в песнях говорится о тени, которая пала на их землю, и о том, что картофель перестал расти.

До перехода через горы Папье-маше богги уже были разделены на три племени: Колченогие, Табуреты и Ногохайды.

Колченогие — самые многочисленные — были смуглыми, с бегающими глазами и низкорослыми. Они охотно селились на склонах хол-

мов, где могли дурить кроликов и козлят. Зарабатывали они себе тем, что нанимались к местным гномам в качестве торпед.

Табуреты были повыше и похитрее, чем Колченогие, и они жили на плодородных землях вокруг устья Аспирин-реки, где они разводили отмели и сбивали с курса, меняя знаки для речной торговли. У них были чёрные блестящие волосы и они любили ножи. Теснее всего они были связаны с людьми, которым время от времени устраивали всяческие пакости.

Самыми многочисленными были Ногохайды, которые были выше и дохлее остальных богги. Они жили в лесах и вели процветающую торговлю кожаными изделиями, сандалиями и кустарными украшениями. Иногда они брались отделывать жильё эльфов, но большую часть времени проводили, распевая похабные частушки и приставая к белкам.

Перейдя через горы, богги, не теряя времени даром, начали завоёвывать себе место под солнцем.

Они сократили себе имена, пролезли во все деревенские клубы, отбрасывая старый язык и старые обычаи, как живые гранаты.

Необычная по своим размерам миграция людей и эльфов на восток позволяет с некоторой точностью установить дату появления богги в тех краях. В этом же году 1623 Третьей Эры братья-ногохайды — Брассо и Дриндо перешли во главе толпы богги, замаскированных под странствующих грабителей могил, реку Галлоуин и перехватили власть у его высочества короля (* Это был Аргоагл VI, или какой-нибудь другой король) в битве при Ростбифе. В ответ на его недовольное согласие они установили на мостах и дорогах будки для сбора пошлины, подстерегали его гонцов и посылали ему письма с намёками и угрозами. Короче говоря, они устроились там надолго.

Это было началом истории Стайя, а богги, любившие всякие ограничения, начали новый календарь со дня перехода через Галлоуин. Они были вполне счастливы на новой земле и вскоре они выпали из истории людей. Событие, которое было принято с такой всеобщей скорбью, с какой воспринимается неожиданная смерть бешеного пса. На всех приличных картах Стай был отмечен красными кляксами, а те редкие люди, которые решались появиться там, либо исчезали, либо сходили с ума. За исключением этих редких посетителей никто, до появления Фрито и Дилдо, богги никто не беспокоил. Пока в Ростбифе существовал король, богги оставались его номинальными подданными и в последней битве при Растбифе со Сламлордом Вораксом приняли участие несколько снайперов, посланных богги. Но на чьей стороне они сражались, оставалось невыясненным. Так пало Северное Королевство и богги вернулись к своему хорошо организованному, простому образу жизни: ели и пили, пели и плясали, и расплачивались фальшивыми чеками.

Тем не менее, лёгкая жизнь в Стайе совершенно не отразилась на богги. И их было по-прежнему так же нелегко убить, как таракана, а иметь с ними дело было так же просто, как с загнанной в угол крысой.

Хотя они нападали только в спокойном состоянии, а убивали только ради денег, они оставались мастерами нечестных приёмов нападения шайками. Они любили пострелять и охотно пользовались всякими приспособлениями, чтобы уравновесить силы, поэтому любой глупый медлительный зверёк, повернувшись к толпе богги спиной, рисковал жизнью.

Сначала все богги жили в норах, что неудивительно для прямых потомков крысы.

Во времена Дилдо их жилища возвышались над землёй, как у эльфов и людей, и они не отличались ничем существенным от муравейников. Как правило, они имели форму чирья и были сложены из грязи, навоза, прелой соломы и других отходов, некоторые были бессистемно побелены голубями. Как следствие этого, большинство городов богги выглядело так, будто какое-то огромное, неприятное существо, может даже дракон, страдало в этой местности судорогами кишечника.

В Стайе было около дюжины этих интересных поселений, связанных между собой дорогами, почтой и правительством, которое могло показаться совершенно излишним для колоний из глиняных хаток. Сам Стай делился на фартинги, полуфартинги (* мелкая старинная английская монета) и пятаки, которыми управляли мэры.

Управлять им помогала довольно мощная полиция, которая только и знала, что выбивала признания, в основном у белок. Кроме этих нескольких признаков законопорядка, в Стайе никак не проявлялось существование правительства. Большая часть времени богги уходила на выращивание пищи и поедание её, на изготовление спиртного и поглощение его. Всё остальное время они развлекались и испражнялись.

О ТОМ, КАК НАШЛОСЬ КОЛЬЦО

Как говорится в «Долине Троллей», тоже предшествующей данному, Дилдо Баггер однажды отправился с бандой полоумных гномов и дискредитированным волшебником Гудгалфом ( Хороший Омут), чтобы отобрать у дракона свои долговые расписки. Дело удалось, они захватили дракона — довоенное чудовище, вонявшее, как автобус, — врасплох, когда он стриг купоны. И хотя много глупых и бесполезных подвигов было совершено тогда, это приключение касалось бы нас ещё меньше, чем теперь, если только это возможно, если бы не мелкая кража, совершённая Дилдо попутно, просто чтобы не потерять навыка. На компанию в Мучнистых горах из засады напала банда бешеных нарков ( по аналогии с орками Толкиена, но с намёком на наркоманов), и, торопясь на помощь к избиваемым гномам, Дилдо каким-то образом сбился с пути и оказался в пещере на значительном расстоянии от схватки. Оказавшись у входа в туннель, ведущий вниз, Дилдо испытал приступ воспаления среднего уха, и думая, что спешит друзьям на помощь, он помчался в глубь пещеры. После того как он пробежал некоторое время, и не видя ничего, кроме туннеля впереди, он уже начал думать, что где-то повернул не туда, куда надо, как вдруг оказался в обширном подземном зале.

Когда глаза Дилдо привыкли к тусклому свету, он разглядел, что грот почти полностью занимает овальное озеро, посреди которого на резиновом надувном морском коньке плавал, шумно работая веслом, отвратительно выглядевший клоун по имени Годдэм ( чёрт побери — аналогия с Голлумом). Он питался сырой рыбой, но иногда лакомился забредавшими, вроде Дилдо, путниками. И он приветствовал появление Дилдо в его подземной сауне с таким энтузиазмом, с каким он встретил бы появление в пещере грузовика с деликатесными цыплятами. Но как и любой, имеющий одних предков с богги, он предпочитал тонкий подход к существам выше пяти дюймов ( 12,5 см) и весом более десяти фунтов (* 4 кг), поэтому он предложил Дилдо поиграть в «угадайку». Дилдо, которым вдруг овладела амнезия и который позабыл о своих, превращаемых в фарш у входа в пещеру друзьях-гномах, согласился.

Они загадывали друг другу бесчисленные загадки вроде: кто играл Циско Кида? И что такое криптон? В конце концов Дилдо выиграл. Запнувшись в поисках загадки, он засунул руку в карман и, нащупав короткоствольный пистолет 38 калибра, воскликнул: «Что у меня в кармане?» На этот вопрос Годдэм ответить не смог и, теряя терпение, он подгрёб к Дилдо, приговаривая: «Минуточку... минуточку». Дилдо достал пистолет и разрядил его в сторону Годдэма. Темнота не дала Дилдо прицелиться как следует, и ему удалось только продырявить резиновое плавсредство, отчего Годдэм оказался в воде. Не умеющий плавать Годдэм протянул Дилдо руку, умоляя вытащить его из воды. В этот момент Дилдо заметил любопытно выглядевшее кольцо на пальце Годдэма и сдёрнул его. Он бы прикончил Годдэма на месте, но жалость остановила его руку.

«Какая жалость, что патроны кончились!» — думал он, шагая к выходу из туннеля, а в его ушах звенели яростные вопли Годдэма.

Интересно отметить, что Дилдо никогда не рассказывал эту историю, а врал, будто вытащил это кольцо из пятачка свиньи или выиграл его в лотерейном автомате — он точно не помнил. Гудгалф, которому это, естественно, казалось подозрительным, с помощью тайного питья (* возможно это был пентотал натрия), выудил правду у богги. Его безмерно поразило, что Дилдо, который врал непрерывно и даже с удовольствием, сразу не сочинил ещё более грандиозную небылицу. Именно тогда, за пятьдесят лет до начала нашей истории, Гудгалф впервые догадался, что это не просто кольцо.

И тут он, как всегда, ошибся.

      ▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀
           ▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀▀
                ▀▀▀▀▀▀▀▀▀

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЭТО МОЙ ПРАЗДНИК - И Я УТРУ НОС ЛЮБОМУ

Когда мистер Дилдо Баггер, живущий в переулке Багг, с явной неохотой объявил о своём намерении бесплатно накормить всех болотников Стайя, жители Боггитауна отреагировали моментально — из каждой вонючей, грязной норы и трущобы донеслись визгливые вопли:

— Шикарно!
— Ох и нажрёмся!

Исходя слюной в предвкушении дарового угощения, некоторые приглашённые, обезумев от желудочных спазм, проглотили целиком свои запасы, спрятанные под землёй.

Тем не менее, когда первая истерическая реакция утихла, болотники вернулись к своим повседневным делам и заботам — снова впали в спячку.

Однако всё росли и ширились волнующие слухи, подкрепляемые огромными бочками с мыльной водой, стадами быков, тоннами помидорной ботвы, кабаньими головами и снаряжением для устройства фейерверков, прибывавших на кораблях в Боггитаун. В город были доставлены и гигантские тюки крапивы — популярного и весьма эффективного слабительного. Известие о готовящемся празднике достигло даже Галлоуина, и стайцы, обитающие за пределами родного края, начали стекаться к городу, как пиявки, почувствовавшие дармовую кормёжку.

Ни у кого в Стайе не было такой бездонной глотки, как у престарелого сплетника Хэфа Гангрены. Хэф всю жизнь верно прослужил церковным сторожем, но давно уже оставил службу и преуспевал теперь на ниве шантажа и вымогательства.

Сегодня он, известный также под кличкой Фетлип — Жирная Губа, сидел в грязном кабаке «Мешок под глазом». Мэр Фастбак — Длинный Рубль не раз приказывал закрыть этот кабак из-за подозрительного поведения болотниц этого заведения, которые могли охмурить тролля скорее, чем читатель произнёс бы «румпель-стилтокин». Там же находились и другие завсегдатаи, набитые дураки, и в их числе сын Фетлипа Спэм Гангрена, который обмывал отсрочку приговора за «совершение противоестественного акта с несовершеннолетней самкой дракона противоположного пола».

— Странно всё это пахнет, — сказал Жирная Губа, вдыхая дым своей вонючей трубки-носогрейки. — Я имею в виду то, как мистер Баггер расшвыривается угощением, хотя за много лет он не предложил своим соседям и заплесневелого куска сыра.

Собеседники молча кивнули, ибо так оно и было. Даже до своего «странного исчезновения» Дилдо держал землянику под охраной свирепых волчиц, и никто не мог припомнить, чтобы он пожертвовал хоть фартинг в фонд Ежегодного Движения В Пользу Бездомных Баньши. То, что в этот фонд вообще никто ничего не жертвовал, нисколько не извиняло Дилдо, известного своей язвительностью. Он жил сам по себе, выкармливая племянника и питая свою манию делать непристойные надписи.

— А этот его парнишка Фрито, — добавил мутноглазый Нэт Колченогий. — Сумасшедший, как дятел, этот парнишка.

Это подтвердил и Старый Дурень, живущий на Бэкустере. Да и каждый не раз видал молодого Фрито, бесцельно слонявшегося по скорченным улицам Боггитауна. Держа в охапке пучки цветов, он бормотал что-то вроде: «истина и красота», «мыслю — значит, болотникую» и тому подобный вздор.

— Да, он странный тип, — сказал Фэтлип, — и я бы не удивился, если бы подтвердились слухи о его любви к гномам.

При этих словах все приумолкли, особенно юный Спэм, который никогда не верил необоснованным слухам, будто Баггеры были «кучерявыми гномами».

Спэм заявил, что настоящие гномы пониже ростом и воняют куда сильнее, чем болотники.

— Всё это пустые разговоры, — рассмеялся Жирная Губа и замахал правой передней ногой. — Особенно о неизвестном, присвоившем себе фамилию Баггер.

— Верно, — откликнулся Клотти — Пухлый Перистальт. — Если этот Фрито не плод гибридного скрещивания, то я не способен отличить завтрак от ужина.

Стервецы дружно и громко расхохотались, вспомнив мать Фрито, сестру Дилдо, опрометчиво подарившую свою честь какому-то полукровке (он был наполовину болотником, наполовину опоссумом) с этого берега Галлоуина.

Компания подхватила эту тему, и последовала серия грубых (только не для слуха бо-

лотников) и плоских острот в адрес Баггеров.

— К тому же Дилдо всегда действует... загадочно, если вы понимаете, что я имею в виду, — сказал Фэтлип.

— Есть такие, которые говорят, что он ведёт себя так, будто ему есть, что скрывать, — произнёс незнакомый голос из тёмного угла.

Голос принадлежал человеку, неизвестному завсегдатаям «Мешка под глазом», незнакомцу, которого они не замечали до сих пор. Он был облачён в обыкновенный чёрный плащ с капюшоном, какие носят волшебники, чёрный кинжал, чёрный жезл и чёрные угрозы. На том месте, где обычно бывают глаза, у него тлело обыкновенное красное пламя.

— Те, которые говорят так, возможно и правы, — согласился Фэтлип, подмигивая своим приятелям, что мол соль шутки впереди. — Но те, которые так говорят, возможно и ошибаются!

После того как общее ликование по поводу этой, типично ганреновской шутки немного утихло, лишь немногие заметили, что незнакомец исчез, оставив после себя незнакомый запах скотного двора.

— Но ведь это будет хороший праздник! — настаивал малыш Спэм.

С этим согласились все, ибо ничто так не радует болотника, как возможность наесться до отвала.

Наступила прохладная ранняя осень, знаменуя собой перемену в меню болотников. Если раньше они съедали на десерт целый арбуз, то теперь им приходилось довольствоваться целой тыквой.

Болотники помоложе, которым полнота не мешала ещё пробираться по деловым улицам Боггитауна, увидели подтверждение тому, что на празднике их действительно ожидал деликатес — фейерверк.

С приближением дня, на который был назначен праздник, в массивные городские ворота стали въезжать влекомые могучими козлами тележки, гружённые ящиками и коробками. На ящиках и коробках гордо красовалась руна «Х», принадлежавшая волшебнику Гудгалфу, и эльфовские фирменные знаки. Коробки были разгружены у дверей Дилдо. Млеющие от любопытства болотники вертели своими хвостиками, поражаясь чудесному содержанию ящиков.

Там были связки труб на треногах, предназначенные для стрельбы какими-то огромными бенгальскими огнями; толстые, украшенные крылышками ракеты класса «земля-воздух» со смешными утолщениями на переднем конце и весящие сотни фунтов. Там был какой-то цилиндр с дюжиной трубок внутри, которые можно было вращать с помощью рукоятки, и большие «лимонки», которые напоминали детворе ананасы с кольцом на верхушке. На каждую коробку была наклеена этикетка с эльфовскими рунами цвета хаки. Надписи утверждали, что все эти игрушки были сделаны на заводах, принадлежащих фее по имени Арсенал.

Широко ухмыляясь, Дилдо наблюдал за тем, как распаковывался его заказ. Любопытную малышню он отгонял ловким ударом острозаточенного ногтя большого пальца ноги. Вдогонку улепётывающей ребятне неслось его весёлое:

— Давай-давай! Валяй-валяй!

Продолжая смеяться, он вернулся в свою нору, где его ждал гость.

— Этот салют они нескоро позабудут, — прокудахтал стареющий болотник Гудгалфу.

Волшебник сидел, попыхивая сигаретой, в неуютном кресле в стиле эльф-модерн. Пол вокруг кресла покрывали замысловатые каракули, образующие нецензурные выражения.

— Боюсь, твои планы надо пересмотреть, — сказал волшебник, выпутывая колтун из своей бороды. — Уничтожение не может служить методом решения твоих частных проблем с местным населением.

Дилдо разглядывал старого друга с особым одобрением. Старый колдун был одет в потёртый, давно уже не модный плащ. Несколько блёсток и кусочки ёлочной мишуры свисали кое-где с обтрёпанной кромки. На голове торчал проеденный молью остроконечный колпак. На его склонах светились каббалистические знаки, алхимические формулы и несколько выцветших рисунков, какими гномы расписывают заборы. Скрюченные, с обкусанными ногтями руки сжимали продолговатую, изъеденную жуком деревяшку, которая могла использоваться двояко — как «волшебная палочка» и как чесалка для спины. Как раз сейчас Гудгалф использовал её во второй роли. Он разглядывал носки того, что современный человек назвал бы чёрными кедами. Когда-то это были сапоги.

— Ты на себя посмотри, Гульфик, — усмехнулся Дилдо. — Снова колдовством промышляешь?

Гудгалф даже не оскорбился, услышав свою школьную кличку. Он с достоинством оправил свои одежды и ответил:

— Не моя вина, что непосвящённые насмехаются над моим могуществом. Мои чудеса многих ещё изумят и повергнут в ужас!

Вдруг он махнул своей чесалкой, и в комнате стало темно. Сквозь темноту Дилдо разглядел лучи, исходившие от одежд Гудгалфа, на груди которого совершенно необъяснимо засветилась надпись на языке эльфов: «Поцелуй меня во мраке, крошка!»

Так же неожиданно в комнате снова стало светло, а надпись на фокуснике погасла. Дилдо закатил глаза и пожал плечами.

— Послушай, Гульфик, — сказал Дилдо. — Эта чепуха вышла из моды вместе с воротничками жабо. Неудивительно, что тебе приходится зарабатывать карточными фокусами на ночных карнавалах.

Гудгалфа сарказм друга не задел.

— Не иронизируй над силами, находящимися выше твоего разумения, мохноногий нахал, — сказал он, а в руке его материализовались пять тузов. — Ибо ты ещё увидишь силу моих заклинаний.

— Я вижу только, что ты научился наконец обращаться с пружиной в рукаве, — хихикнул болотник, наливая эль в кубок своего старого компаньона. — Брось трепаться и скажи, чего ради ты осчастливил меня своим посещением. Будь здоров!

Прежде чем ответить, волшебник с минуту боролся со своими глазами, съехавшими к переносице, затем строго посмотрел на Дилдо.

— Пора поговорить о кольце, — сказал он.

— Кольце? Каком кольце? — спросил Дилдо.

— Ты сам прекрасно знаешь, о каком, — сказал Гудгалф. — О кольце, которое лежит у тебя в кармане, мистер Баггер.

— А-а-а, об ЭТОМ кольце, — произнёс Дилдо с выражением полнейшего неведения. — А я думал, ты говоришь о том кольце, которое ты потерял в моей бочке, играя с резиновой уточкой.

— Не время острить, — сказал Гудгалф. — Ибо зло воспрянуло, опасность у границ.

— Но... — начал Дилдо.

— Странные дела творятся на Востоке...

— Но...

— Муха утонула в чернильнице...

— Но...

— В бочку мёда попала ложка дёгтя.

Дилдо в отчаянии захлопнул своей лапой рот волшебника.

— Ты хочешь сказать... Ты имеешь в виду, — прошептал он, — ЧТО В ДРОВА ЗАЛЕЗ БАЛРОГ?

— Может быть, — подтвердил полузадушенный волшебник.

Казалось, начали сбываться самые худшие опасения Дилдо. «После праздника», — решил он, — «будет над чем подумать».

Хотя было разослано всего двести приглашений, Фрито Баггеру не стоило удивляться тому, что на банкет явилось в несколько раз больше, чем планировалось.

Все они прекрасно разместились под гигантским навесом, специально сооружённым над огромным длинным столом, сильно напоминающем корыто.

Фрито изумлённо таращил глаза при виде легионов жадных пастей, раздирающих суставы и МЯСО, И БЕЗРАЗЛИЧНЫХ КО ВСЕМУ остальному. Несколько физиономий в этом хрюкающем и чавкающем прессе, окаймляющем стол, показались ему знакомыми. Ещё меньше было физиономий, не скрытых соусом. Только теперь Фрито понял смысл любимой поговорки Дилдо: «Пасть болотнику можно заткнуть только большим куском».

«Всё-таки, это очень хороший праздник», — решил Фрито, уворачиваясь от летящего окорока. Из специально вырытых ям извлекались горы снеди, которые тут же исчезали в мускулистых глотках гостей. Для подачи эля Дилдо соорудил специальный трубопровод и сотни галонов крепкого эля под действием гравитации исчезало в мускулистых желудках гостей. Грустно смотрел Фрито, как его земляки-болотники шумно запихивали в себя картофельную ботву, а куски мяса поменьше рассовывали по жилетным карманам и в кошельки — на потом.

Стоял непрерывный шум от грызущих зубов, захлёбывающихся глоток, стонущих и пульсирующих животов. Шум работающих челюстей почти заглушил звуки национального гимна стайцев, кое-как исполняющегося специально нанятым оркестром.

Мы, болотники, мохнатый народ,
Который жрёт, пока не помрёт.
Уважаем всех, как братьев,
Станем есть друг друга вряд ли.

Всегда голод, всегда жажда —
Лопнет мой живот однажды.
Жрём баранину, свинину,
Весёлое племя обжор противных.

Хором: Кушай, кушай, кушай, кушай,
Кушай, кушай, кушай, кушай...

Болотники за стол скорей,
Прихватите ложки-вилки,
Набейте брюхо поплотней,
Съешьте всё до последней жилки.

Было бы съедобно — вонзим клыки,
До смерти не снимем слюнявчики.
Веселимся и не вырастаем,
Приходи! Попоём, поиграем, порыгаем!

Хором: Кушай, кушай, кушай, кушай...

Фрито брёл вдоль стола, разыскивая хорошо знакомую фигуру Спэма.

— Кушай, кушай, кушай... — напевал он себе под нос.

Почему он чувствовал себя таким одиноким среди этих весельчаков? Почему сам себе он казался чужим в родной деревне? Фрито глядел на фаланги зубов, разрывающих мясо. Раздвоенные полуметровые языки, выглядывающие из сотен ртов, влажно розовели в лучах заходящего солнца.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...