Молодые писатели — The Heaven Of The Night

Modern #19

Молодые писатели

The Heaven Of The Night

У памяти есть очень вредное свойство — она иногда возвращается. Сейчас я возненавидел эту идиотскую память и всё с нею связанное. Ещё раз закрываю глаза, и снова передо мной предстают жестокие картины того года. Прошло уже пять лет, а кажется, будто это было вчера...

Я в тот вечер сильно перебрал. Смеялся без перерыва, нёс какую-то чушь. Мы с друзьями сидели за столиком на втором этаже ресторана «Scene». Тогда ещё я, Кендо и Таи были молодыми репортёрами, отмечающими свой первый и последний успех на планете Зорекс.

Я нечаянно столкнул со стола камеру, и только благодаря несильному притяжению Зорекса она не разлетелась на куски. Мои друзья только засмеялись надо мной и посоветовали хоть немного протрезветь. Я долго перед ними извинялся, и почему-то, хотя плохо помню тот вечер, я очень хорошо запомнил некоторые моменты моего разговора с друзьями. Моего последнего разговора.

Я начал бредить, как всегда бывало, когда я напивался. Таи уже привык к этому, он знал меня с пяти лет, а вот для Кендо это было в новинку, и сначала он даже поверил моему пьяному бреду и стал беспокоиться за меня.

— Я совсем не тот, за кого вы меня принимаете! — закричал я. — Я даже здесь быть не могу!

К нам подбежал испуганный официант.

— А ты, придурок, что смотришь? — обратил я свой гнев на него. — Я сейчас на Земле! Меня здесь нет!

— Извольте не кричать... — начал было официант.

Я перебил его громким потоком нецензурной брани. Кендо и Таи подхватили меня под руки и с трудом вытащили на лестницу, вопреки моим попыткам вернуться и разобраться с невежливым официантом. Они решили потаскать меня по улице, чтобы я немного протрезвел. С этого момента меня не покидало чувство вины за то, что случилось далее.

Когда меня тащили вниз по лестнице, я услышал громкие крики на улице. Раздавался вой сирены и звуки выстрелов. От удивления я даже немного протрезвел и теперь мог идти сам, хотя мои друзья на всякий случай не отпускали меня. Вскоре все звуки затихли, и мы втроём вышли на улицу. То, что я увидел там, запомнилось мне на всю жизнь.

Первое, что бросилось в глаза, — это горы окровавленных трупов. И ещё — сотни машин-убийц, светящихся фосфором. Они с ненавистью добивали остатки убитых ими людей... Сотни лет роботы были рабами, терпели все издёвки и ругань своих хозяев; но теперь чаша терпения была переполнена — настал час слепого возмездия человеку-завоевателю, человеку-разрушителю.

Роботы были везде — на крышах домов, на площади; они злобно глядели из окон домов, их горящие глаза впивались в три фигуры на фоне ресторана «Scene», предвещая их ужасную участь.

— Что происходит? — в ужасе закричал я.

— Это восстание роботов... — сказал Кендо.

Мы развернулись и собирались забежать обратно в ресторан, но тут из его окна вышвырнули труп того самого официанта, с которым я недавно поссорился. На лестнице появился огромный монстр с мечом в руке. Спереди подбежал такой же.

Таи с криком бросился на монстра. После недолгой борьбы острый меч робота плавно вошёл в его грудь, и окровавленное острие вышло из его спины. Кендо толкнул меня к стене, я упал рядом с трупом официанта и в ужасе наблюдал подвиг своего друга. У Кендо не было оружия, он не был готов к сражению, но встал на защиту пьяного человека так, как будто защищал маленького ребёнка. В тот момент я был таким же беспомощным, как ребёнок, и ненавидел себя за это. Я даже не мог достойно сражаться и умереть в битве...

А Кендо показал себя настоящим героем — он сражался с роботом и голыми руками нанёс ему смертельное ранение. Из-за своей живучести робот успел занести оружие над человеком и одним ударом оборвал его линию жизни. Теперь монстр из последних сил бросился на меня. Сцепившись с ним в пылу битвы и чувствуя, что силы неравны, я пытался разжечь свою ненависть и прикончить обречённого робота до того, как он убьёт меня. И в тот момент, когда я руками разорвал его разбитое тело на две части, холодный нож вонзился в мою спину, причиняя дикую боль. Второй удар явно поразил мои лёгкие, и, захлёбываясь собственной кровью, я повалился на землю рядом с убитым роботом. Нож всё ещё находился у меня между лопаток, и монстр в последний миг своей жизни плотно прижал его к моей спине...

Я должен был умереть. У меня не было шансов на спасение: у меня были разрезаны лёгкие, кровь хлестала ручьём, а в позвоночнике были какие-то неприятные ощущения, не предвещавшие ничего хорошего. Только теперь опьянение пропало и я окончательно протрезвел, но всё ещё боялся осознать всю трагичность произошедшего. Даже та ужасная боль, пронзавшая всё моё тело, была ничем по сравнению с ощущением вины за смерть моих лучших друзей. Успокаивая себя тем, что всё равно не должен выжить, я пытался представить всё со мной случившееся ужасным сном. Лезвие в спине начинало нервировать меня, и я одним резким движением освободился от мёртвого робота и его несносного ножа.

И тут магическая планета Зорекс сотворила жестокое чудо — я почувствовал, что буду жить. Многочисленные раны в теле доставляли неудобство, не более того, но смерти они не сулили. Я встал на ноги и посмотрел вокруг — тысячи озлобленных роботов, освещающих черноту ночи... Но вот звуки сирен, резко появившиеся невесть откуда машины, снова стрельба, крики... Я медленно побрёл по площади, на которой покоились сотни трупов людей и роботов.

Тускло мерцающие роботы остались позади, я шёл по ночному парку, окружённый полной темнотой. Сердце раздирали боль и грусть, которые были гораздо тяжелее многочисленных кровоточащих ран... Я посмотрел на небо. Там красовалась огромная белая луна. И вдруг мне показалось, что в этом месте я уже неоднократно бывал — настолько ночные пейзажи Зорекса были похожи на земные. Далёкое небо, миллиарды звёзд — всё как на Земле... Мне так хотелось быть там...

И тут я увидел воплощение своей мечты — огромный воздушный корабль парил в воздухе, гордо пролетая над окровавленной планетой... Я побежал за ним, но даже слабое притяжение Зорекса было способно приковать человека к планете, сделав его рабом земли. И тут пошёл ливень... Мне на секунду показалось, что жизнь продолжается, что ночной тёплый дождь даст мне силы жить. А воздушный корабль медленно спустился на землю, и я подбежал к нему. Капитан воздушного судна сурово посмотрел на меня. Он будто бы знал, что случилось сегодня.

— Возьмите меня с собой! — взмолился я.

Мудрый капитан спокойно посмотрел в мои глаза, и его проницательный взгляд, кажется, увидел мою душу. Капитан молча кивнул, и я залез на борт по верёвочной лестнице. Корабль поднялся в небо и полетел вверх, к самим звёздам...

Моё путешествие до дома было долгим, возможно, я когда-нибудь расскажу вам о нём. А сейчас могу сказать одно — несмотря на все свои приключения, я до сих пор иногда жалею о том, что выжил. Кендо и Таи стали моими героями, моими святыми, я верю, что они созерцают мой жалкий путь с высоты небес. Меня не перестают мучить воспоминания, и нередко в церкви я падаю на колени и молю о прощении за грехи мои, молю о смерти. Всё, что осталось в этой жизни, — это небо. Чёрное ночное небо с миллиардами звёзд, заставляющее меня хоть на секунду забыть о восстании роботов...

The Left

Поделитесь вашим мнением о статье