Wotnau
(окончание)
СТРАННОЕ НАСЛЕДИЕ Почему вообще восьмибиты — или хотя бы что-то из них — должны выжить? Из-за производительности — точно нет. Из-за уродливой на больших мониторах графики — тоже нет (одна из моих любимых мантр: волшебство pixel art не в том, что у него низкое разрешение с огромными пикселями, а «hand-drawn feel»). Из-за игр, которые сегодня уже не делают? И не лучше ли иметь игры на том же геймплее, но в лучшей графике и с прокачанной музыкой? Хотя я отродясь скорее игрок, чем демо-фрик, единственный более-менее защитимый ответ для меня — демы, где речь о сдвиге границ возможного в рамках заранее заданных ограничений.
Лично думаю: то, что многим из нас важен какой-то восьмибитный след, — проявление коллективного кризиса среднего возраста: осознание собственной смертности и решение того, что останется после нас, стремление оставить на свете что-то, что хотя бы ненадолго нас переживёт.
Самый проходимый путь к обессмерчиванию восьмибитов — объявить демы и/или игры художественной формой. Тогда восьмибитные творения на обоих полях стали бы эквивалентами Эпоса о Гильгамеше, древнегреческих драм или ренессансных опер (со всеми вытекающими последствиями — например, ненавистью школьников к зубрёжке фактов об Attic bug или 256-м уровне Pac-Man).
Дискуссия о том, являются ли игры искусством, идёт уже годы. Скорее всего невольно её ускорил именитый критик Roger Ebert высказыванием «Video Games Can Never Be Art», к которому потом несколько раз возвращался, чтобы смягчить. Во всяком случае это было похожее открытие банки с червями, как у нас с «культурой калек», активизировавшей кучу творческих людей. Тема, по которой у каждого может быть мнение с кучей сильных аргументов. Со своей стороны рекомендую несколько блог-постов Jeff Vogel’а, легенды инди-игровой сцены, который тоже несколько раз возвращался к теме и постепенно корректировал подход (его первоначальный ответ Ebert’у был «No, Video Games Aren't Art. We're BETTER.»). Комментарии Vogel’а к игровому миру вообще люблю — хоть соглашаюсь с ним не всегда, а только обычно.
Официальное «приискусствление» дем имеет определённо более обнадёживающие перспективы уже потому, что как стопроцентно некоммерческое дело для них отпадает первичная интеллигентская планка: всё, что зарабатывает, не может быть искусством.
Но вопрос — насколько демы должны быть Искусством. На нынешнем Revision (сейчас, пожалуй, крупнейшая демо-party в мире) я был свидетелем чего-то вроде вручения демо-Оскаров и чувствовал себя примерно так, как должны были чувствовать обкуренные скейт- или сноуборд-пофигисты, впервые столкнувшись с официозом того, что их спорт стал олимпийским.
Обоснования вручения отдельных премий, полные трепа о трансцендентности того и уникальном художественном сём, пахли мне стремлением оправдать самим себе, что то, о чём говорят, — Великое и Важное. Показалось, что жюри воспринимало себя серьёзнее, чем большинство авторов дем воспринимает себя и свои продукции. Что мне во всём этом, пожалуй, больше всего было против шерсти — факт, что здесь что-то пытается отрицать собственный принцип (особенно жаль, что в этом участвовал и Gasman, который иначе не упускает случая сбить ненужный официоз).
Та наша культура калек — то есть, хочу сказать, компьютерная сцена — с самого начала по принципу indie. Большинство indie-гигантов, пробившихся, решало дилемму: что делать с тем, что вдруг стали мейнстримом, хотя успеха не хотели и не планировали. То, что вдруг обратились ко всем, а не только к избранным, не было целью — просто как-то по дороге случилось (раз уж сегодня даю читательские рекомендации: Dave Grohl в своих famózных мемуарах The Storyteller: Tales of Life and Music интересно пишет о том, какие дилеммы успех принёс Nirvana). То, что я видел на Revision, было недостойным выпрашиванием внимания «взрослого» мира. Не хочу недооценивать фактор «Fake it till you make it», но думаю: мейнстримом не становятся потому, что объявляешь это о себе, а потому что мир тебя принимает. И подобно тем скейтерам и сноубордистам, которым вдруг приходится сталкиваться с допинг-контролем, — если демаки станут мейнстримными художниками, особенно в нынешнее время общественных давлений, им нужно готовиться к тому, что тем самым потеряют часть свободы. Зато из нас будут художники, чьи произведения точно переживут века, да? МОИ КЛИЕНТЫ МЕНЯ ПОНИМАЮТ У меня есть одна собственная причина, почему меня мучит, что восьмибитный мир исчезает. Существенная часть как дружеских, так и партнёрских отношений для меня — чувство, что другая сторона меня понимает. Не только понимает, что и почему для меня что-то важно, а хотя бы немного может с этим отождествиться. И довольно трудно делить что-то, что исчезло из мира.
Тщетность рассказов о восьмибитах людям, которые их не знают — и главное, не узнали в нужное время, — по-моему лучше всего описывает Людвик Соучек в «Солнечном озере»: «Представь себе, Иван, например марсианина, который пытается геометрически описать земную ложечку. Совсем обыкновенную ложечку для компота. Напишет пятьдесят страниц формулами и в конце несмотря на все параболоиды и гиперболоиды ничуть не поумнеет и вообще не приблизится к познанию, что это суют в рот.»
Так что примерно 99 % населения не имеют шанса понять что-то, чем мне ужасно хотелось бы делиться, что меня определяет. Ну, жжжж-бомба.
Уже упоминал: мы с Najavi и его ныне уже женой открыли э-магазин гиковских футболок (https://www.geekono.cz/ — конец рекламы). У нас довольно точно разделены роли, так что примерно девяносто процентов идей мотивов приходит от меня. На трёх из первых четырёх мотивов, пошедших в печать, видна моя попытка поделиться. На первом — призрак у психолога, которому картинками исповедуется в кошмаре, что его гонят четыре цветных существа, подозрительно похожих на Pac-Man’ов. На втором — светящаяся надпись «WASD» (= заявление «Я игрок и не стыжусь этого!»). А на третьем — классический джойстик и надпись «Was ist WASD?» (= «Помню времена, когда игры были настоящими играми»). Сейчас у нас футболок около двадцати, и определённо больше половины как-то важны для меня лично.
Едем на Shoptet; магазин никого из нас не кормит и, скорее всего, никогда не будет. Но пока он генерирует хотя бы финансовый ноль, как минимум я не захочу его закрыть — и сразу по двум причинам.
Первая: всю жизнь меня кормят excel’и и powerpoint’ы. Теперь мне впервые кто-то платит за то, что я делаю ему радость. Поэтому так радует продавать футболки, например, лично на компьютерных акциях. Вторая причина — надстройка над первой. Видеть, что клиент понял скрытую шутку, потому что у него те же корни, что у меня, — бесценно; как и то, как отцы покупают футболки своим отпрыскам, хотя для них самих они значат больше, чем для детишек. В этот момент уже у меня чувство, что я понимаю их. Круг замыкается. Моё прошлое (как то, что предшествовало сегодняшнему; иначе восьмибиты для меня самого всё ещё настоящее) определило возникновение Geekono, которое, хоть тематически шире, теперь уже становится одной из вещей, которые обратно определяют меня.
ПОСЛЕ НАС… Как уже намекнула предыдущая часть: являются ли игры и демы искусством и оставим ли мы в них какой-то Завет — мне сердечно всё равно. Восьмибиты важны для нас прежде всего потому, что соформировали наш взгляд на мир в период взросления (кстати, знаете, что примерно с пятнадцатого года жизни человек начинает становиться консервативным?). Для наших детей важно и будет важно что-то другое. И хотя особенно детишки в период подросткового бунта будут сопротивляться — оно не будет так уж далеко друг от друга. У нас был «Властелин колец» — у детей Гарри Поттер. У нас были восьмибитные игры — у них мультиплеерки. У нас был eurodance и метал — у них будет какая-нибудь ужасная непрослушиваемая жуть.
Тем не менее думаю: важно, чтобы наш мир был цифровым образом заархивирован. Может, когда-нибудь кто-то найдёт в нём ценность, о которой мы и не подозреваем, что она может быть важна, — потому что сегодня считаем её само собой разумеющейся.
В лучшем случае будущее оценит восьмибитную эпоху как чудо эффективности. Может, когда-нибудь наступит время, когда будут оптимизировать и на производительность, и на время, нужное для разработки (с приходом искусственного интеллекта — возможно раньше, чем думаем). И так же, как мы в свете нынешних попыток вернуться на Луну ценим, что Apollo 11 преуспел с компьютером, который хоть и был шестнадцатибитным, по производительности был где-то на уровне Spectrum, — возможно, когда-нибудь кто-то оценит игры нашей молодости и демы нашего настоящего.
Что до меня — после нас пусть придёт overflow. На мне футболка с призраком у психолога, и уже восьмой час подряд слушаю при писании ремиксы (точнее remake’и) коммодоровских музык. Просто потому что мне так хорошо. Но если вы дочитали досюда — от души благодарю, что мог этим с вами поделиться. ЭПИЛОГ, КОТОРЫЙ ТОЧНО НЕ ЧИТАЙТЕ, ЕСЛИ У ВАС КУЧА ОБЪЕКТИВНЫХ ПРИЧИН НЕ ЗАНИМАТЬСЯ ВОСЬМИБИТАМИ Я люблю симметрию. И поскольку моя статья в прошлом Restore была о самой весёлой из восьмибитных тем (party), а жизнь дописала к ней довольно скверное финале, сегодня к рассказу с чуть мрачным названием у меня оптимистичная развязка.
Уже два года у меня не было отпуска длиннее недели, и последние несколько недель у меня яростно мигают все внутренние контрольные лампочки.
Restore должно выйти на нынешнем ByteFest. В пятницу хочу заехать и поболтать с людьми, которых не видел год и больше. В субботу на нём веду дискуссию с одним из главных гостей и презентую свой квиз. В воскресенье на ByteFest меня уже не будет. А знаете почему? Потому что наконец еду в двухнедельный отпуск. А знаете куда? Нет, не еду распластаться на пледе в Египет и не куда-то трекать. Я снял избушку в полуодиночестве в Есениках и кроме одежды везу с собой ровно одну важную вещь — точнее набор вещей: Commodore 64, cartridge, монитор. Недоделанные проекты, here I come!
И с этой бомбой напоследок на сегодня можем попрощаться.
Подстрочник главного редактора: У меня тоже э-шоп! Обычно мне даже в голову не пришло бы рекламировать собственный э-шоп в собственном дискмаге, но раз уж Wotnau от гносеологии и эпистемологии свободно перешёл к коммерции — не могу не присоединиться:
Там можно достать красивый значок или наклейку с логотипом дискмага, который как раз читаете, а если, например, не с чего дискмаг загрузить — купите там и divIDE, made by Noby! От Noby у меня там и AY’ечко — интерфейс, который озвучит и ваш Didaktik Gama или плюсик. И это, конечно, не всё: с тремя позициями я бы шоп не заводил — так что загляните, может найдёте что-то, что зацепит.
И я, как и Wotnau, делаю это не затем, чтобы на этом разбогатеть; собственно даже не знаю, в плюсе я или в минусе — налоги ведёт человек, и он делает это бесплатно, так что большого успеха, наверное, нет. Но если бы у меня этого шопа не было — оригинальное, настоящее, неподдельное divIDE от Noby сейчас нигде больше не купите, так что я пожертвовал собой.
Конец подстрочника.
Share your thoughts about the article