Multi Противоположность «mono» в мире пати — не stereo, а multi. Многоплатформенные акции в Чехии и Словакии переняли роль тягача — возможно, и потому, что это единственный шанс устроить что-то крупнее с достаточным числом посетителей.
Лично мне эти акции подходят. Я люблю все восьмибиты. В семь лет у одноклассника из начальной школы я влюбился в игру Harrier Attack на spectrum — так что страшно хотел spectrum. В 1990, когда мама покупала компьютер, в Германии spectrum уже купить было нельзя, потому что Amstrad, купивший Sinclair, продвигал свои модели — и с тех пор у меня на столе C64. А учитывая, что лучших друзей на чешской сцене у меня среди atarist’ов, обычно объявляю себя atarist’ом без atari.
Если верить CSDB, то мои первые акции (если не считать ту copy party в ÚKDŽ) были многоплатформенные SILConvention в Германии, затем многоплатформенный Demobit в Братиславе, многоплатформенный Mekka & Symposium снова где-то в Германии — и затем уже многоплатформенный Forever в Trenčín.
О Forever уже речь шла. Двадцать выпусков, в течение которых он часто был единственной акцией с традиционными конкурсами по программированию, сочинению музыки и рисованию графики. Если хотите пережить классическую demo party — приезжайте на Forever. Если, стало быть, будет.
Но я бы сказал, что будет. Forever уже пережил многое. Ныне уже бывший организатор Ellvis однажды сказал мне, что Forever научил его просто устраивать вещи. «Если скажешь, что через две недели тебе нужно лететь на Луну — на тринадцатый день вечером у меня для тебя будет готов шаттл.»
Я убедился в этом на одиннадцатом выпуске. Приезжаю как раз автобусом, чтобы быть на месте незадолго до официального начала, когда мне звонит Ellvis: «Ты уже в Trenčín?»
- «Как раз подъезжаю. Ещё минут двадцать — и я на месте.» «Тогда пока не торопись. Сходи в магазин, пообедай, я тебе отзвонюсь.»
Я растерян, как Горо у Токио, но больше Ellvis ничего не говорит. Так что иду за покупками. Через полчаса Ellvis звонит снова и наконец говорит, что происходит: владелец зала продал здание, не удосужившись сообщить об этом организаторам (у которых был подписанный договор и оплаченный задаток). Мы без площадки! «Пожалуйста, встань там и скажи людям, чтобы пока спокойно пообедали и вернулись где-то в два.» Возвращаюсь в супермаркет, докупаю блокнот, скотч и маркер и иду к исходному зданию. Постепенно подъезжают посетители. «У нас небольшая организационная проблема, но к двум часам должна быть решена», — говорю то по-чешски, то по-английски. («А Великий Процессор да будет мне милостив, если вернётесь и не будет», — добавляю про себя.) «Не бойтесь, пати, разумеется, будет!» («Только надеюсь, это не будет open air, который я буду питать, топча велотренажёр.» На дворе ведь март.) «Ясно, понимаю, мне тоже неприятно. Но сейчас больше ничего сказать не могу. Пообедайте и вернитесь.» («И наедитесь как следует, чтобы со злости не съели меня, если не сложится.»)
Со временем у здания у меня появились и своего рода компаньоны. Группка венгров по своему обычаю приехала и открыла бутылку дистиллята. Когда добрались до меня и выяснили, что, возможно, понадобится ещё один переезд, никто из них уже не мог с спокойной совестью вести — и так остались со мной. Им, правда, было весело от того, насколько я был видимо в тисках — но хотя бы в паузах между повторяющимися петлями Весёлый приход — ошеломление — лёгкая или большая злость — уход/отъезд в центр было с кем поговорить.
После двух самых длинных часов в моей жизни — телефон. Ellvis. Сердце подскакивает куда-то в горло. Ну как? «Привет, Wotnau. Есть бумага и карандаш? — Отлично, так пиши GPS-координаты…» Ellvis вместе с напарником CVM действительно за утро успели обзвонить владельцев всех возможных и невозможных помещений и найти одно, где с ними были готовы сразу подписать договор и сдать зал на три дня немедленно.
Я остался у здания ещё часа два–три и помогал людям ориентироваться на новое место (на котором Forever с тех пор и остался). Одними из последних уезжали венгры. «Уже трезвые?» — спрашиваю. «Нет, но доеду.» Не надо было спрашивать. В итоге на дверь здания я наклеил объявление о переносе места, GPS-координатах и контактном телефоне — и тоже выехал.
Те несколько часов много дали мне и для профессиональной практики. Много спокойствия. Потому что какими бы ни были начальники и какие бы неприятные новости ни приходилось сообщать — никогда не боялся, что меня будут линчевать.
На Forever я, однако, также однажды до трёх утра разговаривал с неназванным сценером, которого до тех пор считал беззаботным партайным гулякой. Пока он не поделился, что его жена работает в детской онкологии и при оценке тестов первой узнаёт, что тому или иному ребёнку уже не помочь. И что иногда просто приходит домой, садится в ванну и плачет. И как сильно он её ценит — потому что знает: кто-то это делать должен, но всё же хотел бы, чтобы это была не она.
Ещё для полноты: Forever живёт на forever.zeroteam.sk.
Напоследок оставил ByteFest. Он вырос из исходной Nostalgia Párty (включая то долгое á), каковое название долго описывало его лучше, чем новое. К ByteFest долго не мог найти подхода — потому что это была скорее встреча коллекционеров, выставивших свои экземпляры, чем людей, для которых эти машины всё ещё живые. Когда исходному организатору это надоело, ByteFest взял под крыло Tomsoft, который дал ему дом на станции Smíchov и подошёл стилем «Я устраиваю зал — вы устраивайте содержание.» Благодаря Tomsoft’у, которого, к сожалению, уже нет среди нас, ByteFest выжил. Уровень акции, однако, несравнимо поднялся лишь с 2014 года, когда Tomsoft передал организаторский жезл Fery, который в прошлом году на пати сумел привести людей вроде Jaroslav Švelch (Gaming the Iron Curtain), František Fuka и — для меня главное — незабываемого David John Pleasance, последнего генерального директора Commodore UK.
Тем, что в названии ByteFest нет никакой циферки и бренда, его многоплатформенность абсолютна и полна. Можно сказать, что на ByteFest in всё, что в мейнстриме уже out — что отражается и в темах лекций, идущих от зальных компьютеров через программируемые калькуляторы до более привычных восьми- и шестнадцатибитных вещей. В то время как у остальных акций я всегда старался выложить какое-то личное воспоминание, в случае ByteFest (bytefest.cz) надеюсь, что приятные впечатления вы унесли сами — например в виде этого Restore.
А зачем я (мы) это, собственно, делаю(ем)? Когда мне было летнадцать–девятнадцать, нужно было подтвердить себе, что я куда-то принадлежу — и что это нормально. Родители хотели дать нам то, чего сами не имели, но одновременно их бомбардировали сообщения о том, как компьютерные игры или, скажем, «Подземелье дракона» могут вести к насилию или психическим расстройствам. Человек нуждался встретиться с людьми того же интереса не только потому, что это было cool, но и немного затем, чтобы сказать себе: это вообще OK. Что это не может быть NOK, когда нас так много и когда все видим это одинаково позитивно.
С большим скиллом пришло большее самосознание и период, когда на переднем плане была сама машина. Тогда я действительно ездил на акции из-за демо, из-за собственных проектов — и как организатор ещё и из-за проектов остальных.
А со временем за теми машинами и проектами снова появились люди. Люди, с которыми у меня больше или меньше общего и некоторых из которых считаю лучшими друзьями. Не исключение, что куда-то жду прежде всего потому, что это единственный или один из двух шансов в году перекинуться парой слов с X или Y. Почему же как типичный интроверт лучше не выйду хотя бы с теми, кто географически ближе, на чай или на пиво? Коммуникация определённо была бы выше качеством. В последние годы не могу решить между двумя возможными интерпретациями.
Первая — что в этих акциях я ищу свою молодость. То время, когда жизнь была проще, а я наивнее и счастливее. Что просто хочу на мгновение туда вернуться и ничего не решать.
Вторая похожа, но не та же. Что тут речь не о безумной молодости, а немного о фетальной позе. Если читаете Restore — вы несомненно консервативного склада. И на 98 % в возрасте, который вашу консервативность только усиливает. А в эпоху, которая нам всё меньше подходит, восьмибитные встречи — мир, где всё знакомо и всё нам подходит и удобно, как приятно разношенные домашние тапочки (а в моём случае — спортивки).
Во всяком случае, к этому миру принадлежите и вы. Так что когда-нибудь снова лично. Или, может, впервые лично. До тех пор — держитесь хорошо.
Эпилог, который не читайте, если нет настроения на серьёзное На Forever 2011 наша commodore-группа DMagic после многих лет выпустила новое демо. Одну его часть мы задумали как дань Raster’у — душе чешской atari-сцены. Помимо того что Radek был ужасно классным человеком, в первых выпусках он выигрывал на Forever всё, что можно, а в том, что не выигрывал, у меня была склонность подозревать, что он просто хотел дать и остальным понюхать. Radek не был в зале во время commodore-конкурса, так что у нас было удовольствие потом устроить ему индивидуальный показ.
В тот год на Forever впервые вручали главную премию Eternity, которую дают не посетители, а панель организаторов. На победу было два главных кандидата — Piesiu и Raster. Весы были на волосок на стороне Raster’а. До сих пор помню, как прозвучало предложение: «Дадим Piesiu — Raster ещё много раз выиграет.» На чём мы без исключения сошлись, и первым лауреатом Eternity стал Piesiu. Следующий выпуск у Radek’а так не сложился, а через четыре месяца его сбил поезд. До сих пор с той Eternity по отношению к нему чувствую долг и рад, что тогда хотя бы тем демо дали понять: мы его ценим и любим. Совпадение — что ту raster-овскую часть после смерти Radek’а Aki выложила на YouTube в память о нём.
В первую октябрьскую неделю я после трёх лет увиделся со своим лучшим другом. Своим немецким братом Jason’ом (он ни мой брат, ни зовут его Jason, но уже долгие годы мы зовём себя Jason Duo), с которым мы последние активные члены DMagic. Совпадение — во время визита я осознал, что ровно двадцать шесть лет назад впервые встретился с ThunderBlade и MacGyver (что привело к основанию группы), и так послал это напоминание ThunderBlade. Днём позже его младший брат умер от инфаркта. И в случае MacGyver я рад, что когда виделись в последний раз — поболтали, подурачились, сказали «Ну, до следующего раза.» А при воспоминании о его «OK, I get it» буду уже всегда хихикать. Только ужасаюсь мысли, что так когда-нибудь кому-то не скажу что-то, что хотел бы — и потом вдруг будет поздно.
Так что насчёт мотивации для посещения восьмибитных встреч у меня для вас ещё одно предложение — если среди восьмибитчиков есть кто-то, кого давно не видели и хотели бы увидеть, позаботьтесь, чтобы это случилось. Чтобы потом не жалеть.
Wotnau
Share your thoughts about the article