Fantadrom #03

Были - Были древних русичей.


музыка: Сity от: аutоr unbеkаnnt Александр ЧерноБровкин ТОЛМАЧ Pассказ Hа деревянных крепостных стенах соБра- лись почти все горожане: вооруженные муж- чины в шлемах и кольчугах, молчаливые и суровые; встревоженные женщины, которые часто ойкали плаксиво и оБменивались не- громкими фразами; БеззаБотные мальчишки, которые, привстав на цыпочки, выглядывали поверх зуБцов стены и удивленно восклица- ли, тыча пальцем в то, что их поразило, или сновали у костров, на которых в Боль- ших чанах кипятилась вода, или у груд оружия, сложенных на площадках у Башен, примерялись к двуручным мечам, длинным и тяжелым, пытались натянуть Боевой лук, Большой и тугой, махнуть Булавой - шипас- той и с кожанной петлей в рукоятке, делая все это весело, не задумываясь о Беде, нависшей над городом - БезБрежной, как разлившаяся река, орде степняков на мало- рослых мохнатых лошадях. Басурманы с ги- каньем и свистом сновали в разные стороны и поджигали все, что попадалось им на пу- ти, и клуБы дыма казались частью орды и вместе с ней приБлижались к городу. Пока на крепостных стенах готовились к Битве, на птичьем дворе она Была уже в полном разгаре. Сцепились два петуха - черный, Без единого светлого пятнышка, и красный, с радужным ожерельем на шее, - оБа крупные, крепкие и люто ненавидящие друг друга. Гордо выпятив грудь, они про- шли по кругу против хода солнца, злоБно косясь, затем одновременно Бросились, подлетев, в атаку, столкнулись в воздухе, заБили клювами и крыльями, и мелкие перы- шки, черные и красные, плавно закачались в поднятой петухами пыли. За поединком наБлюдали птичник - сухо- щавый старичок, БезБородый и с крючкова- тым, хищным носом, отчего напоминал изго- лодавшего коршуна, одетый в старый армяк с латками на локтях и в Белых пятнах ку- риного помета - и толмач - дородный муж лет сорока, среднего роста, с крупной, лоБастой головой, темно-русыми волосами и светло-русыми Бородой и усами, плутоваты- ми, зеленовато-серыми глазами, которые прятались в пухлых румяных щеках, одетый в нарядный темно-коричневый кафтан с зо- лотыми пуговицами и шапку с соБольей опу- шкой. Птичник все время дергался, перес- тупая с ноги на ногу, размахивал руками и вскрикивал то радостно, то огорченно, и армяк мотылялся на нем так, что казалось, вот-вот расползется по швам и опадет на землю. Толмач стоял неподвижно, засунув Большие пальцы рук за кожаный с золотыми Бляхами ремень, и на застывшем лице не отражалось никаких чувств, как Будто Без разницы Было, какой петух поБедит, вот только глаза неотрывно следили за дерущи- мися, и когда красный давал слаБину, ма- лость прищуривались. Петухи расцепились, заходили по кругу, но теперь уже по солнцу, потому что у черного исчез передний зуБец на греБне, из раны текла густая темно-красная кровь, заливающая левый глаз. Черный петух дви- гался чуть медленней, чем раньше, и часто дергал головой, наклоняя ее к земле, что- Бы стряхнуть кровь. Увидев это, толмач презрительно сплюнул, попав прямо в сере- дину гальки, что валялась в двух саженях от него. Hа птичий двор заБежал дружинник - здоровенный детина с румянцем во всю ще- ку, в кольчуге и шлеме и с мечом и Була- вой на поясе. - Bот он где! - крикнул возмущенно дружинник, увидев толмача, подБежал к не- му и схватил за плечо. - Бегом, князь зо- вет! Толмач, продолжая наБлюдать за петуха- ми, левой рукой сдавил запястье дружинни- ка, вроде Бы не сильно, но у детины окру- глились от Боли глаза и подогнулись ноги. - Hе суетись, - тихо произнес толмач, отпуская запястье. Детина помотылял в воздухе рукой, по- гладил ее другой, снимая Боль, посмотрел на толмача с таким Благоговением, с каким не глядел и на князя, стал чуть позади и начал наБлюдать петушиный поединок, не решаясь Больше напоминать о спешном деле. Петухи, подлетев, снова ударились грудь в грудь, вцепились клювами друг в друга и заБили крыльями, поднимая пыль и теряя перья. Bскоре птицы скрылись в оБ- лаке пыли, и лишь по количеству вылетаю- щих перьев можно Было догадаться, что Бьются они жестоко. Bот птицы выскочили из оБлака, Боевито встряхнулись и вновь заходили по кругу, но уже против солнца, потому что у черно- го петуха не стало второго зуБца на греБ- не и кровь теперь текла на правый глаз. Черный двигался еще медленней и осторож- ней, чаще останавливался и тряс головой, кропя землю густыми каплями, а красный задиристей выпятил грудь, распушил радуж- ное ожерелье и Будто стал выше и толще. Толмач опять презрительно сплюнул, попав в центр той же саной гальки. Подловив черного петуха, когда тот на- клонил голову, красный налетел на него, оседлал, вцепившись клювом в греБень, но прокатился самую малость, не удержался и соскочил. Черный петух, лишившийся тре- тьего зуБца в греБне и с залитыми кровью оБоими глазами, проБежал вперед, пока не ударился о заБор. Здесь он стряхнул кровь с глаз и трусливо метнулся к приоткрытой двери курятника. Красный погнался за ним, правда, не осоБо напрягаясь, а когда про- тивник исчез в курятнике, вернулся валь- яжной походкой на середину двора, отрях- нулся, поиграв радужным ожерельем, гордо вскинул голову и прокукарекал, звонко и радостно. Толмач удовлетворенно хекнул и скосил плутоватые глаза на птичника, ссутуливше- гося и неподвижного. - Знай наших! - произнес толмач ехидно и пригладил усы согнутым указателным пальцем. - Князь зовет, - напомнил дружинник, Бессознательным жестом погладив запястье. - Успеем, - ответил толмач. - Сейчас рассчитаюсь с этим, - кивнул на птичника, - и пойдем. Hу-ка, заголяй лоБ! Птичник скривился, точно отведал кис- лицы, соскреБ ногтем пятно помета на ру- каве, потом тем же ногтем почесал затылок и только тогда снял шапку, оголив лысую голову с седыми перьями волос на затылке. Oн наклонился и оперся руками в полусог- нутые колени, подставив лоБ, морщинистый, с дергающейся жилкой над правой Бровью. Толмач положил на лоБ широкую ладонь, от- тянул другой рукой средний палец. - Hе лютуй! - взмолился птичник. - А не спорь Больше! - насмешливо про- изнес толмач. - Каюсь, лукавый попутал! - скулил птичник и пытался отодвинуться. - Ладно, уважу: в полсилы щелкну, - Благожелательно сказал толмач, но при- двинулся ровно на то расстояние, на ка- кое отодвинулась жертва. Палец его с громким ляском врезался в голову птичника, который, охнув коротко, шмякнулся на зад. Продолговатая шишка вспухла посреди покрасневшего лБа и как Бы воБрала в сеБя морщины. Птичник захны- кал и приложил ко лБу оБе руки, а седые перья на затылке возмущенно вздыБились. - Ирод проклятый! - плаксиво ругнулся он. - OБещал же в полсилы! - Eсли Бы в полную врезал, твоя пустая голова треснула Бы, как перезрелая тыква, - возразил толмач. Схватив птичника за шиворот, он рывком поставил его на ноги. Проигравший покача- лся вперед-назад, послюнявил шишку, уБе- дился, что не кровоточит и Больше не рас- тет, и нахлоБучил на голову шапку. - Bот видишь, в прошлый раз теБя дваж- ды пришлось ставить на ноги, а сегодня с первого удержался, значит, не оБманул я, - насмешливо сказал толмач. - С теБя при- читается. - Hету у меня ничего, - Буркнул птич- ник, потирая кончик хищного носа. - Ан, врешь! - лукаво подмигнув, воз- разил толмач. - Дело твое, но запомни: не последний раз спорим! Птичник погладил шишку, покряхтел, по- чесал затылок и, отчаянно махнув рукой - гори все синим пламенем! - направился в пристройку к курятнику - узкую хиБару, в которой едва помещались печка, лавка и стол, заваленный грязной посудой и оБгло- данными куриными костями, окружавшими по- луведерный Бочонок с медовухой. Птичник сперва сам попроБовал хмельное, отлив ма- лость в расписной ковшик, а последние ка- пли плеснул на шишку и перекрестил ее, наверное, чтоБы не Болела, затем нацедил гостям в медные куБки, давно не чищенные, позеленевшие. - Hе жадничай! - прикрикнул на птични- ка толмач, заметив, что тот наполняет куБки на две трети, заставил долить до краев, поднял свой. - За твое здоровье! - пожелал он и доБавил с усмешкой. - И чтоБ спорил со мной почаще. Bыпил толмач одним духом и осторожно поставил куБок на стол. Промокнув тыльной стороной ладони светло-русые усы и Бороду у рта, дружелюБно хлопнул хозяина по пле- чу, отчего птичника перекосило на один Бок. - Жаль, дела ждут, а то Бы селезней стравили, еще Бы разок врезал теБе по лБу! - сказал толмач, лукаво подмигнув птичнику, и на ходу толкнул плечом дру- жинника, как Бы случайно, однако молодца словно припечатало к тонкой дощатой сте- не, а куБок вылетел из рук. Дружинник восхищенно крякнул, Будто сам двинул плечом толмача и тот не устоял на ногах, и пошагал за ним следом. B гриднице Было людно: кроме князя, сидевшего на возвышении, воеводы и попа, стоявших по правую и левую руку его, и Бояр, разместившихся на лавках вдоль стен, у входной двери толпилось десятка два дружинников. Bсе смотрели на сидевше- го на полу посреди гридницы посла - ма- ленького толстого степняка, круглолицего, с раскосыми глазами-щелочками, черной Бо- роденкой в десяток волосин и кривыми но- гами, одетого в неоБычайно высокий колпак из серо-рыжего меха степной лисицы и Бу- рый халат из толстой ворсистой ткани, а на шее висело ожерелье из волчьих и мед- вежьих клыков и черепов маленьких грызу- нов, наверное, сусликов. Pуки он спрятал в рукава - левую в правый, правую в левый - и казалось, что вместо рук у нехристя что-то вроде перевернутого хомута, соеди- няющего плечи. Сидел он смирно и как Бы не замечал людей, наполнивших гридницу, но из-за раскосости глаз создавалось впе- чатление, что подмечает все, даже то, что у него за спиной творится. Толмач протиснулся между дружинниками, остановился в трех шагах от возвышения, снял шапку и поклонился князю - вроде Бы старался пониже, но то ли полнота мешала, то ли позвоночник не гнулся, то ли еще что, однако получилось так, Будто равный поприветствовал равного - и, пригладив на макушке непокорно торчавшие вихры, спро- сил: - Зачем звал, князь? Князь показал глазами на посла: - Узнай, чего он хочет? Толмач повернулся к Басурману, посмот- рел сверху вниз, прищурив глаза, точно рассматривая что-то ничтожно малое, през- рительно скривил гуБы, точно попроБовал это что-то на вкус и остался недоволен. Засунув Большой палец правой руки за ре- мень (в левой держал шапку) и выпятив грудь, он зычным голосом, Будто через по- ле переговаривался, задал вопрос на поло- вецком языке. Hехристь не ответил и не пошевелился, даже голову не поднял, чтоБы посмотреть на говорящего. Толмач повторил вопрос на хазарском, ромейском, варяжском и еще на каком-то, одному ему ведомо ка- ком, языке. И опять не дождался ответа. - Ишь, морда Басурманская, никаких языков не знает! - оБиженно доложил князю толмач. - Может, он немой? И тут посол заговорил, тихо, но внят- но, и длинная речь его напоминала то кле- кот орла, то рычание раненого зверя, то шипение змеи. Толмач какое-то время прис- лушивался, пытаясь выхватить хотя Бы одно знакомое слово, потом Беззвучно хекнул и покачал головой: откуда ж ты такой сва- лился?! Басурман замолк, и все уставились на толмача. - Грозится, харя некрещеная, - после паузы сказал толмач и пригладил согнутым указательным пальцем усы. - Это и Без теБя поняли, - произнес воевода. - Eсли он пришел сюда, значит, хочет Без Боя получить дань. Спроси, чего и сколько? - Eсли не много запросит, дадим, - до- Бавил князь, - а если совести не имеет... - Тогда посмотрим, кто кого, - закон- чил воевода. - Бог рассудит, - дополнил поп, от- кормленный, с красным в синих прожилках носом. Бояре и дружинники загомонили, заБря- цали оружием, правда, не очень громко. Толмач подумал малость, достал из кар- мана золотую монету и кинул ее к ногам посла. Басурман высвоБодил руку из рукава и грязным пальцем с черным ногтем отшвыр- нул монету, которая посунулась по полови- це, превращаясь в дорожку желтого речного песка. Этим же пальцем нехристь начертил в воздухе круг, давая понять, что ему нужно все. Толмач не долго думая свернул кукиш и, присев, ткнул его в приплюснутый Басурманский нос. Pаскосые глаза-щелки, казалось, не заметили кукиша, разБежались в дальние от носа уголки, Будто хотели увидеть, что творится на затылке посла. Толмач встал и отошел шага на три от не- христя, как Бы давая место гневу, который сейчас должен изрыгнуться в ответ на ку- киш. Степняк ничем не показал, что оБижен, протянул вперед правую руку и тряхнул ею. Из широкого рукава выпал маленький черный комок, который состоял из Бесчисленного множества малюсеньких червячков, стреми- тельно расползшихся вразные стороны, при- чем, чем Больше их отделялось от комка, тем оБъемнее он становился. Толмач Брезг- ливо передернул плечами и шваркнул оБ пол шапку, накрыв и комок и расползшихся чер- ных червячков, и затоптался на ней. Из -под шапки послышались стоны, детские и женские, но толмача они не остановили. Успокоился он лишь тогда, когда шапка рассыпалась на маленькие кусочки, разъе- денная черной жижей, в которую преврати- лись червячки. Посол продолжал сидеть истуканом, од- нако правая Бровь непроизвольно дерну- лась, выдавая огорчение или удивление. Басурман поднял левую руку и тряхнул ею. Из рукава вылетел плоский кружок огня, разБрызгивающий искры, и повис в воздухе под потолком - даже подпрыгнув не доста- нешь. Кружок стремительно разрастался, оБещая перегородить гридницу, а затем располовинить и весь княжеский терем. Толмач плюнул в него, попав в самую се- редку и не пожалев слюны. Плевок зашквор- чал, как на раскаленной сковородке, и вместе с огненным кружком превратился в оБлачко розового пара, которое со звоном ударилось в потолок и лопнуло, осев на пол сиреневой пылью. У посла дернулась левая Бровь, и силь- нее, чем правая, а с глаз словно Бы спала пелена, и они с настороженным интересом ощупали толмача с ног до головы, провери- ли по одним только им ведомым признакам, насколько стоявший перед ними силен, умен и хитер, решили, видимо, что имеют дело с достойным противником и закрылись. После долгого раздумья нехристь открыл их, встретился взглядом с толмачом и еле за- метно кивнул головой. Oн опустил руки к полу, и из широких рукавов выкатились два шара одинакового размера, красный и чер- ный. Hе прикасаясь к ним, заставил шары несколько раз поменяться местами, а затем жестом предложил толмачу выБрать понра- вившийся. Толмач носком сапога показал на красный. Степняк провел над шарами рукой, заставив раскатиться в разные стороны и завертеться вокруг своей оси, отчего ста- ли похожи на волчки, красный и черный. Посол хлопнул резко в ладони - и шары с невероятной скоростью покатились навстре- чу друг другу, столкнулись с таким грохо- том, Будто гром прогремел посреди гридни- цы. Красный шар, целый-целехонький, отка- тился малость назад, а две неравные поло- винки черного остались покачиваться на месте. Басурман долго смотрел на них Бес- страстным взглядом - не поймешь, огорчил- ся или оБрадовался - затем взял половинки в левую руку, а красный - в правую, сжал - и на пол посыпалась пыль, черная и красная, которой посол очертил сеБя. Закрыв ладонями лицо, он протяжно взвыл - и пыль загорелась ослепительно ярко и задымила так, что степняка не ста- ло видно. Толмач попятился к возвышению, на котором сидел князь, и перекрестился, как и все христиане, находившиеся в грид- нице, а поп еще и "Oтче наш" заБормотал. Дым потихоньку рассеялся, оставив пос- ле сеБя неприятный запах серы и конского навоза. Hа полу, на том месте, где сидел посол, Было темное пятно, Будто половицы прижгли раскаленным железом. Первым к пятну отважился подойти толмач. Oн смачно плюнул, попав прямо в центр, и когда слю- на коснулась пола, на колокольне ударил колокол, а с крепостных стен послышались радостные крики. B гридницу ввалился за- пыхавшийся дружинник и прямо с порога за- орал: - Сгинули! Bсе, как один! Словно не- чистая слизала! - Божья помощь прогнала неверных! - поправил поп, но никто его не услышал, потому что все Бросились оБнимать вестни- ка, Будто это он прогнал орду. И толмач не Был оБделен дружескими ту- маками, довольно крепкими, другой Бы не встал после таких. Когда радостные крики поутихли, князь произнес торжественно, оБращаясь к толмачу: - Большую Беду отвел ты от города. B награду проси, что хочешь. Толмач Без ложной скромности выпятил грудь, пригладил усы согнутым указатель- ным пальцем и, придав поБольше простова- тости лицу, сказал: - Мне много не надо: золотой верни да шапку, что поганый извел, - он лукаво прищурил плутоватые глаза, - а к ним до- Бавь самую малость: коня справного, ору- жие надежное, наряд Богатый и огромную Бочку медовухи, чтоБ на всех, - он оБвел рукой соБравшихся в гриднице, - хватило! Князь улыБнулся, подмигнул недовольно скривившемуся ключнику, изрек: - Bдвое, нет, втрое получишь. А медо- вуху, - он повернулся к ключнику, - всю, что есть в погреБе, выкатывай на площадь, пусть весь город гуляет да князя и толма- ча доБрым словом поминает! - Быть по сему! - хлопнув сеБя по ляж- ке, согласился толмач и направился к вы- ходу, чтоБы первым отведать дармовую вы- пивку. B дверях его перехватил дружинник, тот самый детина, что приБегал на птичий двор. - Слышь, толмач, скажи, как ты угадал, какой шар тверже? - Как говорят мудрые люди: тайна сия велика есть, - Бросил на ходу толмач. - Hу, скажи, а? - не отставал дружин- ник. - Bек не заБуду, отслужу! - Так и Быть, - остановившись, произ- нес толмач и поманил пальцем, чтоБы дру- жинник подставил ухо, в которое прошептал очень серьезно. - После долгих лет учеБы и странствий я пришел к одному удивитель- ному выводу. Знаешь, какому? - Hе-а, - ответил дружинник и еще ниже наклонил голову, чтоБы ничего не упус- тить. - А вот к какому, - четко произнося слова, Будто втолковывал глуховатому, из- рек толмач наставническим тоном, - крас- ные петухи всегда Бьют черных. - А почему? - допытывался дружинник, не поняв скрытой мудрости услышанного. - Черт его знает! - весело крикнул ему в ухо толмач и, хохотнув, заспешил на площадь, оБлизывая гуБы, словно уже осу- шил не меньше Бочонка медовухи. * К O H E Ц * Александр ЧерноБровкин МИРОШНИК Pассказ Мирошник - пожилой кряжистый мужчина с волосами, Бровями и Бородой пепельного цвета (когда-то темно-русыми, а теперь выБеленными сединой и мукой) - сидел при свете лучины за столом перед пузатой Бу- тылкой красноватого стекла, чаркой, на- полненной на треть водкой, огрызком луко- вицы и недоеденным ломтем ржаного хлеБа в просторной горнице, в которой царили Бес- порядок и грязь, потому что давно не хо- зяйничали здесь женские руки, а у мужских Были свои заБоты. Из горницы вели две двери: одна во двор, а другая в мельницу водяную, сейчас не раБотающую, но поскри- пывающую тихо и тоскливо какой-то дере- вянной деталью. Когда скрип на миг смолк, мирошник поднял чарку, долго смотрел в нее мутными, Будто присыпанными мукой, глазами, потом выпил одним глотком и кря- кнул; но не смачно, а грустно и оБиженно: жаловался ли, что жизнь у него такая по- ганая, или что водка заканчивается - кто знает? - Апчхи! - словно в ответ послышалось из-под печки. - Будь здоров! - по привычке пожелал мирошник. - Как же, Буду! - недовольно проБурчал из-под печки домовой и зашевелился и зас- креБ когтями снизу по половицам. - Hе хочешь - не надо, - примирительно произнес мирошник и захрустел огрызком луковицы, заедая его хлеБом. Крошки он сгреБ ладонью со стола к печке. - Hа, и ты перекуси. Доможой заскреБся погромче, потом недо- вольно хмыкнул и оБиженно сказал: - И все?! - Больше нет. Сам, вишь, впроголодь жи- ву. - Бражничать надо меньше, - посоветовал домовой. - Hадо, - согласился мирошник. - Было Бы чем заняться, а то сидишь, сидишь, как кикимора на Болоте, поговорить даже не с кем. - Ага, не с кем! - оБиженно Буркнул до- мовой. - Смолол Бы чего-ниБудь, а? Я Бы хоть мучицы поел. - Hечего молоть. Bот новый урожай подо- спеет... - Мирошник тяжело вздохнул. - Апчхи! - подтвердил домовой, что не врет человек, громко и часто застучал ла- пой, как соБака, гоняющая Блох. - Будь здоров! - опять по привычке по- желал мирошник. Домовой проБормотал в ответ что-то не- вразумительное, поерзал чуток и затих, наверное, заснул. А мирошник вылил в чарку последние кап- ли из Бутылки, зашвырнул ее в красный угол под икону. Bодки хватило только язык погорчить, поэтому мирошник зло сплюнул на пол и замер за столом, лишь изредка поглаживая ладонями плотно сБитые доски, точно успокаивал стол, просил не сердить- ся на него за Беспричинное сидение позд- ней ночью. Bо дворе послышался скрип тележных ко- лес, заржала лошадь. Мужской голос, труБ- ный, раскатистый, потреБовал: - Эй, хозяин, принимай гостя! Мирошник даже не пошевелился: мало ли он по ночам голосов слышал - мужских и женских, труБных и тихих, раскатистых и шепелявых, а выглянешь во двор - там ни- кого. - Мирошник! - опять позвал мужской го- лос, теперь уже с крыльца. Заскрипела дверь, послышались тяжелые шаги с прихлюпыванием, Будто сапоги Были полны воды, и в горнице появился низень- кий, полный и кругленький, оБточенный, как речная галька, мужчина в выдровой ша- пке, сдвинутой на затылок и открывающей густые и черные с зеленцой волосы, со сросшимися, кустистыми Бровями и длинной Бородой того же цвета, в сине-зеленых ар- мяке и портах и черных сапогах, вытачен- ных из непонятно какой кожи и мокрых - после них оставались темные овалы на по- ловицах - словно хозяину пришлось долго Брести по ручью, где вода доставала как раз до края голенищ, потому что порты Бы- ли сухи. Гость снял шапку, поклонился. Bолосы и Борода его напоминали растрепан- ную мочалку из речных водорослей и пахли тиной. - Bечер доБрый этому дому, всех Благ ему и достатка! - произнес гость, выпря- мившись. - Кому вечер, а кому ночь, - сказал вместо приветствия мирошник. - Xе-хе, правильно подметил! - весело согласился гость. - Я вот тоже думал: а не поздновато ли? Hо люди говорили, что у теБя допоздна окошко светится, мол, силь- но не поБеспокою. - Слишком много они знают. За соБой Бы лучше следили, - недовольно проБурчал хо- зяин. - Глаза всем не завяжешь, а на чужой роток не накинешь платок, - осторожно во- зразил гость. Oн подошел к столу, накло- нился к мирошнику и прошептал на ухо: - Bыручай, друг, мучицы надо смолоть, три мешка всего. Гости, понимаешь, нагрянули, а в доме ни горсти муки. Я уж и соседей оБегал - но у кого сейчас выпросишь?! Bы- ручи, а я теБе заплачу. Гость вынул из кармана сереБряный ефи- мок, повертел его перед носом хозяина, кинул на стол. Мирошник, как комара, при- хлопнул монету ладонью и охрипшим вдруг голосом сказал: - Заноси мешки, - а когда гость вышел из горницы, полюБовался монетой, спрятал за икону Hиколая-угодника и вышел на крыльцо. Bо дворе, освещенном яркой луной, стоя- ла телега, в которую Был впряжен жереБец Без единого светлого пятнышка, даже Белки глаз Были фиолетовыми, словно от долгого трения въелось в них маленько черной кра- ски или крови и перемешалось. Xвост у же- реБца волочился по земле, передние колеса должны Были давно уже наехать на него и оторвать, но почему-то это до сих пор не случилось. Гость достал из телеги три Больших мешка с зерном, взвалил их на плечи и играючи отнес в мельницу. МИрошник проводил его удивленным взгля- дом, почтительно крякнул, проявляя уваже- ние к недюжинной силе, а потом недовольно гмыкнул, потому что из хлева вышла сгорБ- ленная старушка в Белой руБахе до пят, с растрепанными длинными седыми космами, длинным крючковатым носом, кончик которо- го чуть ли не западал в рот, узкий и Без- зуБый, лишь два темных клыка торчали в верхней десне, да и те во рту не помеща- лись, лежали на нижней гуБе и остриями впивались в похожий на зуБило подБородок, поросший жиденькой седой Бороденкой. B руках она несла ведро молока, и хотя шла Быстро, молоко даже не плескалось. Спеши- ла она, чтоБы первой выйти со двора, не столкнуться с мирошником у ворот. Поняв, что не догонит ее, мирошник произнес: - Мне Бы хоть кринку оставила. Я уже и заБыл, какое оно на вкус - молоко! - Bсе равно ты доить не умеешь, а жена у теБя померла. Посватай меня, для теБя доить Буду, - сказала она и, шлепая гуБа- ми, засмеялась. - Какая из теБя жена, карга старая! - оБиделся мирошник. - Могу и молодой стать - как скажешь, - остановившись в воротах, молвила она и снова засмеялась, а кончик ее носа затря- сся, как ягода на ветру. - Для полного счастья мне только жены -ведьмы не хватало! - произнес мирошник и замахнулся на старуху. Oна, хихикнув, выскочила за ворота и исчезла, наверное, сквозь землю провали- лась. Мирошник плюнул ей вслед и пошел на плотину поднимать ворота мельницы. Bода в реке Была словно покрыта гладкой Белесой скатертью, на которой выткались золотом лунная дорожка и сереБром - звез- ды, а ниже по течению - киноварью дорожки от горящих на Берегу костров. Oттуда до- носились звонкие голоса и смех: молодежь праздновала Ивана Купалу. B запруде пла- вало несколько венков. Oдин венок вылови- ла сидевшая на лопасти мельничного колеса русалка - писанная красавица с длинными, распущенными, пшеничного цвета волосами и голуБыми глазами. Oна надела венок на го- лову и посмотрелась в воду, как в зерка- ло. Две другие русалки - такие же краса- вицы, но одна черноглазая черноволоска, а вторая зеленоглазая зеленоволоска - тоже посмотрели в воду: идет ли ей наряд или нет? Oчень шел, поэтому все три весело засмеялись. Зеленоглазка, сидевшая на мельничном колесе выше подруг, увидела мирошника, уБрала с лица волосы, чтоБы лучше Была видна ее красота, чистая, невинная, и по- тянулась, заложив руки за голову, выста- вив напоказ Большие, вздыБленные груди с крупными, наБухшими, розовато-коричневыми сосками. Hежным, полным люБовной истомы голосом она спросила: - Мирошник, я теБе нравлюсь? - Hравишься, - равнодушно ответил он. - Слазь с колеса. - И ты мне нравишься! - Oна сложила гу- Бы труБочкой, подставляя их для поцелуя, правой рукой взБила зеленые волосы, отче- го они тонкими змейками заскользили по Белым округлым плечам, а указательным па- льцем левой потереБила наБухший сосок. - Поцелуй меня, люБимый! ПриголуБь-прилас- кай, оБними крепко-крепко - я так долго ждала теБя! - Долго - со вчерашнего вечера, - про- изнес мирошник и дрыгнул ногой, словно хотел ударить ее: - Кыш, поганка водяная! Pусалки с деланным испугом взвизгнули и попадали в речку, наделав в Белесой ска- терти прорех. Oни вынырнули неподалеку от плотины, зеленоволосая оБиженно округлила глаза и ротик, произнесла томно, сладко, как после поцелуя, "Ах!", и русалки, сы- панув на речную скатерть пригоршни Безза- Ботного смеха, словно растворились в во- де, а в тех местах, где торчали их голо- вы, прорехи моментально затянулись, Будто зашитые снизу. Мирошник поднял ворота, колесо с жутким скрипом, стремглав уБежавшим вверх и вниз по реке, завертелось, наБирая оБороты. Зашумела вода, и венки, прикорнувшие у плотины, проснулись и поплыли узнать, что там не дает им спать. Мельничное колесо подгреБло их под сеБя, вытолкнуло по ту сторону плотины. Мирошник проводил их взглядом и пошел в здание мельницы. По пути он увидел золотисто-красный, точно сотворенный из раскаленного железа, цве- ток папоротника, от которого исходили зыБкие радужные кольца, постепенно раст- воряющиеся в воздухе. Мирошник походя ударил цветок. СтеБель хрустнул, сияние исчезло, а потом и цветок потемнел и осы- пался. Молоть закончили к первым петухам. Жер- нова крутились тяжело, Будто зерно Было каменным. Гость пытался Было развлечь ми- рошника пустой Болтовней, но заметив, что его не слушают, ушел на двор, где, гремя цепью и гулко, неумело хлопая пустым вед- ром о воду, наБирал ее из колодца и поил коня. Поил долго - ведер двадцать извел. Заслышав первых петухов, гость подхватил мешки с мукой, Бегом отнес их в телегу, позаБыв поБлагодарить и попрощаться, вскочил в нее, стеганул жереБца длинным кнутом. ЖереБец вылетел со двора, чуть не утянув за соБой вместе с телегой ворота - и сгинул в ночи. Мирошник закрыл за ними ворота и пошел останавливать мельничное колесо. Белесая скатерть вылиняла от долгого лежания на воде, узоры Были почти не видны. Hепода- леку от плотины косматая старуха в Белой руБашке кормила творогом змей, ужей, ля- гушек. Гадов наползло столько, что шурша- ние их тел друг о друга заглушало шум па- дающей воды и скрипение мельничного коле- са. - Кушайте, мои деточки, кушайте, - при- говаривала старуха, кормя гадов с рук. - ТеБе уже хватит, отползай, - оттолкнула она ужа, и его место заняла толстая гадю- ка, оБвившая черной спиралью Белый рукав руБашки. Старуха сунула змее в пасть ко- мочек творога, приговаривая: - Eшь, моя красавица, ешь, моя подколодная... Когда мирошник опустил ворота, из воды вынырнула зеленоволосая русалка. ИзоБра- зив на лице умиление, она громко чмокну- ла, посылая воздушный поцелуй, весело хо- хотнула и пропала под водой. - Прельщают тут всякие, понимаешь! У-у, чертово отродье! - ругнулся мирошник и пошел спать. Проснулся он около полудня, долго лежал с закрытыми глазами, вспоминая происшед- шее ночью: приснилось или нет? Pешил, что спьяну привиделось. - Bсе, Больше ни капли в рот не возьму! - дал он сеБе зарок и вылез из постели. Прошлепав Босиком к Бадейке с водой, стоявшей на лавке у двери, зачерпнул из нее деревянным ковшиком в форме утки. Bы- пив чуть, остальное выплеснул сеБе под руБашку на спину. Зачерпнув еще раз, пле- снул в лицо, размазал капли своБодной ру- кой и утерся рукавом. Потом оБул сапоги, надел серый армяк и суконную шапку. Под печью кто-то негромко заскреБся - то ли домовой, то ли мышь. Мирошник топ- нул ногой и грозно сказал: - Тихо мне! Сейчас корову подою, сварю Болтушку и покормлю. День стоял погожий, легкий ветерок лас- ково переБирал листья на деревьях, отов- сюду доносилось БеззаБотное чириканье во- роБьев. Дверь хлева Была нараспашку, а корова на огороде с хрустом жевала моло- дую капустную поросль. Прихватив ведро, мирошник подошел к корове, потрогал пус- тое вымя и пинками выгнал скотину из ого- рода. - ЧтоБ Без молока не возвращалась! - наказал он и пошел на мельницу. B мельнице стоял полумрак. Hесколько узких полосок солнечного света, протис- нувшихся в щели в крыше и стенах, прони- зывали помещение наискось к полу, из-под которого слышался мышиный писк. Мирошник зачерпнул горсть муки, оставленной ему ночным гостем, удивился ее твердости и колючести, попроБовал на вкус. Мука Была костяная. Мирошник долго не мог сооБра- зить, откуда она взялась, ведь молол но- чью зерно, затем швырнул ее на пол, Брез- гливо вытер руку о порты. Hовая догадка заставила его поБежать в горницу к крас- ному углу. Bместо сереБряного ефимка за иконой Hиколы-угодника лежала круглая ра- кушка. - Hу, водяной, ну, мразь речная!.. - захлеБнувшись слюной от оБиды, мирошник не закончил ругань угрозой, поБежал на плотину. По воде в затоне проБегала легкая ряБь, оБразованная ветерком, лениво шелестели камыши. Oколо них плавала серая дикая ут- ка в сопровождении двух десятков желтых утят. То тут, то там всплескивала рыБа, а на мелководье выпрыгивали стайки мальков, вспугнутых окунем или щуренком. Hа верх- ней лопасти колеса висел венок, цветы в котором увяли и поБлекли. Мирошник скинул венок в воду, размахнулся левой рукой, в которой Была зажата ракушка, но Бросил не сразу, сначала крикнул, глядя в темную реку: - Подавись своей оБманкой, харя мокрая! Pакушка не долетела до воды. Упав со звоном на склон плотины, она превратилась в сереБряный ефимок, сияя в солнечных лу- чах, покатилась к воде. Мирошник рухнул, пытаясь накрыть монету телом, промахнулся и пополз за ней на Брюхе. Eфимок катился все медленнее, Будто дразнил человека, а когда его чуть не накрыли ладонью, вдруг подпрыгмул на полсажени и канул в воду. Hеподалеку от того места из воды вылетел огромный черный сом с фиолетовыми глаза- ми, раззявил, как в улыБке, огромную пасть, затем упал Брюхом на воду, шлепнув широченным хвостом и оБдав мирошника фон- таном Брызг. Мирошник скривил лицо и затряс Бородой в Безмолвном плаче. Горевал долго - Брыз- ги на лице успели высохнуть. Тяжело вздо- хнув, он пошарил по карманам, проверяя, нет ли там денег - и вздохнул еще тяже- лее. Какое-то воспоминание просветлило его, мирошник подскочил и поБежал к тому месту, где видел цветущий папоротник. По- падались ему лишь иван-да-марья и крапи- ва, папоротник здесь отродясь не рос. Oпять помрачнев, мирошник снял шапку и шваркнул ее оБ землю. Из шапки выБилось Белое оБлачко, которое подхватил и утащил за соБой ветерок. Мирошник сел на землю, стянул сапоги, внимательно осмотрел их, оценивая, поплевал на голенища и протер их рукавом, встал, сунул их под мышку и решительно двинулся по дороге к корчме. * К O H E Ц *




Темы: Игры, Программное обеспечение, Пресса, Аппаратное обеспечение, Сеть, Демосцена, Люди, Программирование

Похожие статьи:
Как бесплатно отправить факс - Отправка факсов зарубеж обычно отнимает кучу времени, и, соответственно, довольно много денег.
Игрушки - Defender of the crown.
Рассказы - Толкатель (продолжение).

В этот день...   14 августа